Nhật ký của một người Mát-xcơ-va bị lạnh cóng.

[Raiva]

Hay câu hỏi trong tuần: Ai sẽ đi cửa hàng!

17 января. Категорически не хотел просыпаться и куда-то вставать. Подняло меня на ноги исключительно желание помочь стране удвоить ВВП. Намотал на себя все, что смог. Вышел на улицу. Вернулся. Намотал то, что не смог. Долго возился с домофоном. Странно. Дорога до метро, которая раньше занимала двадцать минут, сократилась до двух. Прав был Эйнштейн — все относительно.
В метро непривычно тихо. Никто не переговаривается. Никто не читает. Все вычисляют, сколько им бежать до работы. Некоторые, вычислив, поворачиваются и едут назад, домой. Домой ближе.
На работе не нашел половины офиса. Жаль, что я не догадался не прийти. Курьеров все провожают со слезами, как в последний путь. Дорога домой — единственная радость дня. Так я спешил домой только после демобилизации.

18 ЯНВАРЯ. Ночь прошла нервно. Долго не мог уснуть. Ну почему сегодня не пятница?
Итак, утро. После часовой борьбы с домофоном делаю шаг наружу. Собаки, так и не вылезшие из подъезда со вчерашнего дня, тоскливо завыли мне вслед. Они прощались.
Студентки, наученные прошлым днем, передвигаются исключительно по трое. Причем все время меняются, кто посередине. Бывает, по дороге к ним присоединяются другие. До институтов докатываются огромные шары.
На перекрестках появился новый регулирующий цвет. Вместо желтого, красного и зеленого появился синий. Синий от холода регулировщик ГИБДД.
Автомобилисты на удивление вежливы и пропускают пешеходов на переходах. Впрочем, это и понятно. Пешеходов в Москве почти не осталось. Это явно вымирающий вид.
Как ни странно, холод практически не отразился на живности Москвы. На деревьях много птиц. Похоже, мороз им не повредил. Они спокойно висят на ветках вниз головами.
Сегодня я официально вышел из Общества защиты животных. Даешь шапки и шубы! Теплые и пушистые! Где там телефон знакомой, которая разводит хорьков?
В метро опять стало тесно. Но не потому, что много людей. Просто те, что есть, сбиваются в кучу.
Чай — прохладительный напиток дня. Рецепт прост. Наливаешь горячий напиток. Несешь его на рабочее место. Собираешься пить. Раздается звонок. Ты быстро отвечаешь на него. Тянешься к кружке. Прохладительный напиток готов!
В офисе стало легче общаться. Первую половину дня говорим о том, как было холодно по дороге на работу. Вторую половину дня будем говорить о том, как будет холодно идти домой.

19 ЯНВАРЯ.Инеем покрылась вся Москва. Белые тротуары, белые деревья, белые студенты Российского университета дружбы народов...
Вся вторая половина дня прошла в мысленной подготовке к выходу с работы. Впервые в жизни хотелось заночевать в офисе.
Москвичи окончательно сошли с ума. Бегают по дорогам, не обращая внимания на сигналы светофоров и интенсивность движения, выбирая кратчайший путь к метро. Причем у всех похожая походка: прямые руки, прямые ноги, полное отсутствие головы. Она спрятана где-то под шапкой и шарфом между плеч.
Сегодня никто не ходил без шапок. Видел только одного. Но это оказался памятник. Впрочем, нет. К вечеру мы поняли, что это был наш курьер.
Все вокруг отменяют встречи, походы, заказы и доставки. С утра до вечера работники заняты исключительно отменой работ.
...Ура! Прошел слух, что скоро обещали потепление! Через пару дней ночью вместо минус 37, говорят, будет минус 32! Господи, как же мы обожаем тепло!
О нет! В новостях сказали, что стужа будет еще неделю. Что же будет с нами, москвичами?
На ночь смотрел фильм “Послезавтра”. Нашел много несоответствий с реальностью. Сразу понятно, что режиссер никогда не видел настоящих морозов.
Неужели завтра вставать и куда-то идти? На глаза навернулись две скупые мужские слезы. И тут же покрылись инеем.

20 ЯНВАРЯ. Сегодня по наивности заехал в Подмосковье. Еле выбрался. Там такое творится! И мороз — не самое страшное. Самое страшное, что там до всего далеко. В Москве ведь как? Ларек? Рядом. Аптека? Рядом. Метро? А в Подмосковье все иначе.
Ларек? Через парк направо.
Магазин? За ларьком.
Аптека? Закрылась.
Котельная? Накрылась.
Метро? В Москве.
Электричка? Только что уехала.
Там даже до соседнего дома далеко. А тут еще этот мороз...
...В офисах, где нет курительной комнаты, все поголовно бросают эту вредную привычку. Количество бросивших совпадает с количеством попробовавших это сделать на морозе.
И все же тенденция дня: Москва адаптируется. И дело даже не в том, что у кого-то вырос мех, и не в том, что привыкли к холоду. Скорее, научились с ним жить. Незаметно в обиходе москвичей появились привычки, которых раньше не было.
Все с готовностью уступают друг другу места. Особенно утром, когда сиденья еще холодные. Начальники стали добрыми. Вместе с подчиненными бурят полыньи в кружках с бывшим кипятком.
Мы начали уважать труд курьеров и почтальонов. Подобно пожарным в Нью-Йорке после 11 сентября, эти ранее незаметные люди стали героями. С ними все хотят сфотографироваться. Все хотят быть похожими на них. Конечно, не такими похожими, когда они с мороза приходят, но внутренне.
В каждом приличном офисе теперь висят доски, на которых отмечается, сколько выходов сделал курьер. Каждый выход помечается отдельной звездочкой. Не обходится без черных рамок вокруг некоторых имен. Но их помнят. И любят. И весной, когда сойдет снег, их обязательно найдут. И назовут что-нибудь их именем.
Мы научились не звонить по мобильному телефону на улице. Если в ответ на ваш звонок вы слышите “я перезвоню”, это не означает, что абонент занят. Это означает, что абонент ищет ближайший магазин-аптеку-библиотеку. И если найдет, обязательно вам ответит.
И только одно омрачило нам третьи сутки. В большинстве домов закончились продукты. Вопрос дня в каждой семье: кто пойдет в магазин?

(MK)

[Panda]

Xem ra thì Nhật ký này ko hợp với box Vui Cười, Mod của post này chuyển bài của bạn Raiva sang box khác được ko?

Bạn Raiva có thể dịch nhật ký này sang tiếng việt không bạn ?

[Raiva]

[SergeiVN]

Đề nghị bạn Raiva dịch sang tiếng Việt để mọi người xem nhá. Nếu bài này vẫn ở dạng Nga văn thì sẽ thành box hoc tiếng Nga mất.

[dai_dien_Nga]

Bài này hay lắm! Cảm ơn Raiva. Ngồi tại cơ quan từ sáng trong không khí điều hòa nhiệt độ 22oC, tay lạnh như của xác chết... đọc xong bài này, thấy vui lên hẳn ngay vì... có người lạnh hơn mình nhiều

[Raiva]

[dai_dien_Nga]

Để "kỷ niệm" đợt nóng kinh người hồi tớ là thực tập sinh tại Khoa tiếng Việt và sống ở khu KTX Bách Khoa HN, tớ xin pót bài dưới đây.
Có gì, các bác thông cảm nhé

Записки студента-вьетнамиста, волею судьбы сосланного на стажировку в Trung tâm lưu học sinh thuộc Bộ giáo dục VN

17 июля: Жара. Лежим. Вентилятор издевается. Выставили все окна, открыли настежь двери… Ни фига! Температура в комнате 39, про улицу вообще молчу. Народа по общаге не видать: все плющатся по своим комнатам, потому что на балкон выйти невозможно. После полумрака комнаты солнце бьет по глазам, а потом прямо по голове… так потом и будешь валяться на балконе, потому что поднимать и затаскивать в комнату некому. Все опухли от жары, есть перестали вот уже несколько дней – при такой жаре все переваривается еще до того, как попадет в желудочно-кишечный тракт.

Учебный корпус в том же здании, только в другой подъезд перейти, но на учебу забили окончательно, потому что кроме как в шортах и лифчиках передвигаться по общаге невозможно. Местные особи мужского пола уже привыкли и на вареных девиц в лифчиках внимания не обращают, а вот преподы пугаются. Решили: «Что зря пугать преподов?! Они люди пожилые, на жаре может еще и инфаркт случиться».

Спать невозможно. Все искрутились, извертелись на липких простынях. Духота страшная. Думали, начинается массовый приступ астмы. Вышли на балкон, астма прошла. Задышали полной грудью, у кого она была полная. Остальные просто задышали. Некоторые на радостях закурили. Все-таки к ночи на балконе жить можно. Даже появляется что-то вроде прохладного ветерка. Продравшись сквозь расплавленные жарой мозги, истерично забилась мысль «На балконе жить можно!!!». Преисполненная благодарности к той силе, которая послала мне эту мысль (сама я уже была не в состоянии думать), я начала приплясывать от радости. Ску, сидя на перилах балкона, как курица на насесте, с пониманием посмотрела на меня – ее тоже от жары глючило.
- Скуууу! – жарко зашептала я ей на ухо. Ску схватилась за обожженное ухо и в обиде замычала. Членораздельные звуки к тому времени она была уже не в состоянии произносить, ограничивалась мычанием и сменой выражения глаз.
- Ску, хватаем циновки, маны и на балкон!
- ?
- Ску! Включи автопилот! Будем спать на балконе.
Когда до Скунса дошло, она галопом поскакала в комнату, схватила свою циновку, отвязывая ман, в нетерпении оборвала половину веревочек и выскочила обратно на балкон. Народ к тому времени уже рассосался по своим комнатам. Мы спокойно постелились, привязали маны к бельевым веревкам и решетке душевой комнаты. Оборванные Скунсом концы прикрутили изолентой. Вышло неплохо. Заснули.

18 июля: Будильником нам был вопль коменданта общежития: его кабинет располагался этажом выше, а балкон – как веранда, поднимаясь по лестнице, вы просматриваете его на всю длину, от первой комнаты до последней. Зрелище спящих на балконе девиц в неглиже потрясло прошедшего всю войну коменданта, и он издал вопль, которому позавидовал бы голливудский Тарзан.
Разбуженные комендантским кличем, из комнат начали высовываться соседи. Пришлось сворачивать манатки и идти досыпать к себе в комнату. В комнате можно было вешать топор, зато дышать было совсем невозможно. Решили принять душ, хотя по опыту уже знали, что это без толку. Первое время, когда началась жара, мы принимали душ каждые 15 минут, надеясь, что водные процедуры как-то охладят раскочегаренный жарой организм. В итоге мы отмылись до потрясающей белизны, смыли с таким трудом приобретенные загары цвета топленного шоколада (слава Будде, успели сделать фото), отскребли родимые пятна в районе ног – оказалось, это мы втюхались в смазку для велосипедной цепи (то-то мы со Скунсом удивлялись: родимые пятна появились с приездом во Вьетнам. Да и похожи были, как у сестер-близнецов). Однако, по мере нагревания резервуара с водой на крыше, наши надежды на гидропроцедуры засыхали.

Жара. Лежим. Вентилятор продолжает издеваться. Пробовали обмахиваться веерами. Вспотели больше, чем если бы просто тупо лежали, не двигаясь. Ску захотела есть. Я тоже. Светик согласилась, что пожевать чего-нибудь было бы полезно. Встать и пойти купить это чего-нибудь не захотел никто. Мучались голодом полдня. Зато на время перестали мучиться жарой. Часов в пять услышали призывный голос продавщицы бананов, проходившей мимо общаги. Ску, с поразительной для ее расплющенного состояния скоростью, метнулась к кошельку и выскочила за дверь. «Куда? - заорала я. – А майку?!». Схватив майку, метнулась за Скунсом. Догнала ее почти у самых ворот, натянула майку, прочитала короткую лекцию о том, что жара жарой, но находясь на территории чужого государства, нужно уважать его обычаи и традиции и не пугать местное население своим видом. С чувством выполненного долга вернулась в комнату. Проходя мимо зеркала, до меня дошло, почему охранники в будке и тетушка с бананами за воротами общаги смотрели на меня выпученными глазами. Я была в лифчике…

Ску скупила все бананы… вместе с корзиной и тетушкой. Вернее, она договорилась с тетушкой, чтобы та доперла бананы к нам на второй этаж. Я Ску очень зауважала после этого: какая бы ни была жара, а голова у нее варит!

Бананов мы объелись так, что до сих пор, спустя уже почти 6 лет, я их не ем. На запах бананов начал сползатья народ. К вечеру от корзины не осталось ничего, кроме горы шкурок, вынести которые у нас не было сил. На такой жаре шкурки тут же принялись дружно гнить, а до нас наконец дошло, как мы проперлись: надо было отдать народу бананы и не пожалеть последних сил на пинок, пусть бы ели у себя в комнатах.

Из-за коменданта идея спать на балконе ушла в народ. К ночи тут был уже целый палаточный городок. 7 комнат по 3 человека в каждой. Спать опять стало невозможно, уже из-за гомона. На радостях народ нашел в себе силы, чтобы делиться впечатлениями, недобрым словом поминать нас со Скунсом, которые не поделились своей идеей с народом еще вчера.

19 июня: Вопль коменданта скоро станет настоящим произведением вокального искусства. Чувствуется, что практика идет ему на пользу. Отдохнувший и набравшийся за ночь сил народ складывал манатки довольно живенько. Кое-кто даже нашел в себе силы пойти позавтракать. Самый отчаянный сел на велосипед и поехал на работу. Вся общага восхитилась его героизмом, а когда он свернул за угол, единодушно пришли к мнению, что его панамка все-таки слишком сильно давит ему на мозги.

Жара. Лежим. На вентилятор развесили шарики. Прохладнее от этого не стало, но хотя бы стало создаваться видимое впечатление, что он крутится. Ску оторвала свой скелет от кровати и на ватных ногах побрела в сторону коридора. Сил спросить, что она там забыла, не было. Я молча проводила ее глазами и решила подождать развития событий. События не замедлили себя ждать: послышалась возня, звуки сбрасываемых на пол банок и склянок. Затем раздался радостный вопль, а вслед за ним отчаянный мат. Заинтригованная, я все же встала и пошла в коридор, из которого попеременно доносился радостный вопль и мат. Представшая глазам картина завораживала: Скунс пыталась запихнуть свои мощи в холодильник. Когда ей удавалось засунуть какую-нибудь часть тела в «ЗИЛок», раздавался радостный вопль, а когда она понимала, что другая часть тела при этом вылезает наружу – отчаянный мат.

Спали лагерем. Привыкли. Даже понравилось. Остро прочувствовали дух коллективизма и интернационализма. Народ поминал недобрыми словами вьетнамский климат на девяти языках. За ночь выучили много старых слов на новых языках.

20 июня: Комендант не вопел. Он проскочил мимо нас тихой мышкой. Мы хорошо выспались, собрали циновки и маны и, только войдя в комнату, поняли, почему комендант решил не показываться нам на глаза: вентилятор не крутился – отрубили свет. Зря мы думали, что хуже уже некуда! Оказалось, что есть куда. Вместе со светом пропала вода (ее подавали наверх насосом, который с отрублением света тоже отрубился). Пришлось ходить с ведрами на первый этаж, чтобы помыться и справить прочие нужды. Потом плюнули, стали мыться прямо там, в одежде, вернее в том, что от нее осталось на нас.
Но самое страшное было впереди: видимо за тот раз, когда Скунс выпрашивала у Бога новый магнитофон, при этом жутко богохульствуя, Бог ее наказал. При этом он наказал еще и меня, Светика и соседей справа и слева: в нашей комнате засорился туалет.... а воды все не было, и комендант испарился.

Этой ночью мы пошли спать на четвертый, административный, этаж… и даже не потому, что дышать рядом с нашей комнатой было невозможно. Невозможно было слушать, какими словами нас называл весь этаж… и даже с третьего доносились не очень лестные, мягко скажем, слова.