Вьетнам глазами русских

[dai_dien_Nga]

Предлагаю всем, кто найдет интересные статьи и мнения русских о Вьетнаме, помещать здесь. -----------------------------------------------------------------------------------
НОУТБУК В ПОЗЕ ЛОТОСА
По улицам Ханоя движется миллиард долларов. И очень быстро

Вьетнамское информационное агентство пригласило шестерых русских журналистов совершить короткое путешествие: в Ханой и в Хошимин. Обозревателю «Новой газеты» показалось, что он видел сразу две страны: Вьетнам в цифрах и Вьетнам в цветах. Ни один из них не походил на привычный миф о суровой братской стране.

Ветер. Магнолии теряют некрупные, зябкие, зимние цветы — не больше лилии. Худые, головастые ящерицы мечутся по складкам мощных стволов.
Медленно, как средневековый разносчик, едет мотоциклист. На выпуклых решетчатых щитах по обе стороны его «Хонды» висят белые фаянсовые чаши, расписанные синим бамбуком, лепные красные чайники с выгнутыми клювами, черно-зеленые горшки с львиными мордами на боках. Звенит фаянс, шуршит пальмовая оплетка, окликают прохожие-покупатели...
Это кустарь из деревни Батчанг. Уже 500 лет все жители ее — гончары, из поколения в поколение. Пять веков они примерно так возят посуду в Ханой. Но вот уж года три как деревня Батчанг торгует своим звонким горшечным товаром — как вразнос, так и по интернету.
...Кажется, это «и вразнос, и по интернету» — метафора всей страны.

По улицам Ханоя, рыча, стреляя синим выхлопом, громко гудя на перекрестках, мечется миллиард долларов. Возможно, с процентами. Население города — 3 миллиона человек. Все, кто старше шестнадцати, — на колесах, но верхом. Иномарок (в нашем общем понимании) еще мало. «Нив», «Москвичей» и «УАЗов» — уже мало. «Стадию велосипеда» страна давно миновала: по шоссе и по старинным кварталам потоком движутся мотоциклы. Все больше японские и южнокорейские. Средняя цена — от 1000 до 3000 USD.
Стаей мчатся студенты, рулит офицер в гимнастерке с ало-золотыми погонами, моторикша зазывает пешего туриста в седоки, бабушка везет пятилетнего внука, рабочий — связку бамбука, цветочница — ведро роз (как ни странно, из пригорода, а не с утреннего самолета из Амстердама). Продвинутая вьетнамская девушка явно везет по столице саму себя: алая кожанка, темные очки. Крашеные — против всех традиций — ярко-рыжие волосы бьются по ветру...
Крестьянин катит к рынку: на багажнике клетка, в ней — семеро сытых розовых поросят. У другого за спиной в такой же клетке едут три драгоценные бронзово-зеленые, лирохвостые птицы. У третьего — свой груз: толково, как березовые чурки в поленнице, сложены и крепко прихвачены ремнем ананасы.
А у тихой, грустной женщины на багажнике мопеда — плетеная плоская корзина с гроздью неанов: эти плоды есть только во Вьетнаме. Неаны похожи на саму садовницу: маленькие, округлые, смуглые. Ягода размером с птичье яйцо покрыта тонкой, но прочной, почти ореховой, скорлупой. Мякоть сладка и волокниста, как среднеазиатская виноградина.
Но неаны, зимние магнолии, зеленые птички — не самое удивительное здесь для русского человека. Уж если говорить о настоящей экзотике: больше всего поразила чистота и упитанность рядовых индокитайских поросят...

На перекрестках Ханоя еще в XIX веке устроены скверы «парижского образца»: два-три вековых дерева, буйство цветов. Тут же на иной образец кумачовые плакаты поздравляют с годовщиной Великого Октября... С главной площади — исполинской, покрытой бетонными плитами — вечером несутся звуки репродуктора: гимн похож на мажорный военный марш, курсанты в белой форме строем идут к вечернему спуску флага страны у Мавзолея Хо Ши Мина.
Завтра в 6.00 почетный караул вновь подымет знамя. Голосят рупора, гомонят рупора: гимном в репродукторах Ханой начинает трудовой день. Но в центре, на парковых дорожках над озером Возвращенного Меча, часом раньше появляются первые бегуны и свистят в воздухе бадминтонные ракетки.
Среди тех, кто встает в пять утра, чтобы заняться спортом, много весьма пожилых людей. Объяснение тому вьетнамские коллеги дают простое:
— У них была очень тяжелая юность: война, голод... Теперь они хотят быть бодрыми как можно дольше. Чтоб успеть застать другую жизнь.
В отеле у озера Возвращенного Меча мы и жили. Рядом — старинное здание Ханойской оперы с парадной мраморной лестницей.
...Микроавтобус огибает площадь. Старший коллега тихо говорит:
— В конце войны — я это видел — на театральной лестнице всегда ночевали инвалиды. Без дома, без рук, без ног. Им было некуда идти. Их было так много, что всем никак не хватало места. В мрамор не упрешься костылем: они все скользили, двигались, искали места себе. И — падали, падали со ступенек...
Это — о прежней жизни. Но она здесь изменилась. И вновь меняется.

Утро. Упорно, методично, быстро шелестят парусиновые туфли бегущих вдоль озера Возвращенного Меча. Часа через два так же методично и быстро на всех улицах застучат молотки механиков (мотоциклы и кондиционеры чинят в каждом квартале), швейные машинки портных, стамески столяров-краснодеревщиков, тонкий инструмент резчиков по кости, нефриту и перламутру, ножи поваров в уличных харчевнях. Зашелестит зелень на рыночных лотках, заскрипят циновки в мастерских плетельщиков. На шестах, положенных на плечи, закачаются огромные цилиндрические корзины разносчиков. В городе взревет миллион моторов. В пригородах выйдут в поле серые буйволы, над грядами склонятся конические шляпы огородниц. А вдоль шоссе продолжат класть кирпич, строить новые дома: узкие, высокие, трех-четырехкомнатные — и в то же время трех-четырехэтажные (земля дорога по всей стране).
Как правило, новоселы красят лишь фасад, выходящий на дорогу: по бокам глухие серые стены. Зато частных домов вокруг Ханоя — многие сотни.
Тропики есть тропики: «четвертой стены» здесь нет, все мастерские и лавки глядят на улицу. Первые этажи заняты ими сплошь. Жизнь на виду, и труд на виду: куда бы ни ехать — вдоль дорог, в открытых помещениях фигуры работающих почти сливаются в цепочку силуэтов, в этакие «вьетнамские тени».
Может быть, потому так сильно впечатление: движутся и трудятся все.

Но не все, заметим, трудятся в уличных мастерских. Двадцать лет назад в пригороде столицы основан концерн «Ханэл» — теперь он производит кондиционеры и телевизоры своей марки, со своими конструкторскими ноу-хау. Цветной телевизор «Ханэл» стоит около 100 долларов. 70% продукции идет на экспорт в Африку и Южную Америку. (Рассчитывали поставлять технику и в Россию, да пошлины высоки.)
Концерн имеет сеть совместных предприятий, сотрудничая в производстве электроники с десятью странами — Англией, США, Францией, Бельгией, Италией, Южной Кореей. И соседние здания в промышленной зоне Ханоя пестрят логотипами крупнейших мировых корпораций.
В начале 1980-х послевоенный Вьетнам импортировал 1 млн тонн продовольствия ежегодно. Сейчас страна экспортирует ежегодно 3 млн. тонн риса, занимая по этой статье второе место в мире после Таиланда. (При этом 90% урожая уходит на внутренний рынок Вьетнама.) Каучук, ананасы, манго, папайя, тиковое и красное дерево, кофе, зеленый чай с лотосом — тоже статьи экспорта. Омары, крабы, креветки и прочие фрутти ди маре Южно-Китайского моря из Сайгонского порта кораблями вывозятся в Лос-Анджелес.
Об «изделиях народного промысла» — шелке, бисере, лаке, резном дереве, камне и перламутре — скажем в отдельной главе.
Как и о нефтеразработках — единственной сегодня отрасли, где Вьетнам работает в тесной кооперации с Россией.
Но прибыль от нефтедобычи составляет только 25% доходов госбюджета. Три четверти — это все-таки крабы, шелк, каучук, ювелирная точность крестьянских пальцев, трижды в год вручную вживляющих в землю, густо-густо, зеленые бисерины рисовых ростков. Это — то кипение, тот неутомимый рокот общего труда, которые так поражают в Ханое.
Экономический рост Вьетнама сейчас около 7% в год. Промышленный рост (в среднем по стране) —14,5 %.
А в Ханое 2001 года — 26 %.
...Газета — зеркало страны. Во Вьетнаме сегодня — 600 печатных изданий. Все контролируются Компартией. Есть электронные версии. Есть и цензура. И даже работа в интернете (а во Вьетнаме сейчас четыре тысячи частных интернет-кафе) удивительным образом варьируется по цене. В зависимости от страны, на сайт которой ты зашел: от 0,077 до 0,5 долларов стоит минута.
...Главная газета — «Нян зан» («Народ») — имеет тираж около 200 000. Все члены Компартии Вьетнама обязаны на нее подписываться.
А вот газета «Новости» основана в 1990-х Вьетнамским информационным агентством. Обязательной подписки на нее нет. Продается в розницу на улицах Ханоя и других городов. Тираж при этом — 300 000.
«Новости» имеют две еженедельные иноязычные версии: английскую и французскую. Листаешь 28 полос формата А3 — видишь образ динамичной и деловитой страны, неотъемлемой части мира.
Vietnam News элегантно решили для себя проблему переименования Сайгона, побратима Санкт-Петербурга, в город Хошимин. Здесь пишут лаконично: «HCM-City». (В этой аббревиатуре — уже есть образ города: «азиатский Париж» прошлого как некий «азиатский Нью-Йорк» будущего.)
В стране 80 миллионов человек. 2/5 населения — моложе 15 лет.
Среднедушевой доход при этом — 400 долларов в год.
Эта сумма в социалистическом Вьетнаме 2002 г. — видимо, в своем роде «средняя температура по больнице». Ежемесячная зарплата рабочего концерна «Ханэл» — от 80 до 200 долларов. Опытный столичный журналист зарабатывает 300 долларов в месяц (на эти деньги, впрочем, семья и живет, и строит новый дом).
На краю Ханоя, над прекрасным Западным озером, выросли новые коттеджи — такие нарядные, что берет оторопь. Вокруг домов — сады и цветники: владельцев явно не испугала отчаянная дороговизна земли в городе.
А лепет многочисленных влюбленных в вечерних аллеях и рев тысяч моторов на улицах объясняются еще и тем, что в двухкомнатных квартирах центра обитают иной раз семьи в десять человек. И потребность выбраться из дома очень сильна.
За чертой бедности еще находится 30% населения Вьетнама. 9% детей (в основном — из дальних горных районов) не учатся в школе.
Но поражает еще и острое чувство ненормальности ситуации. И правительственная программа «искоренения бедности» — явно не звук пустой.

Здесь нет латинских корней в словах. Римом этого региона был Китай. Конфуцианское почтение к учителю, книге, знанию издревле очень сильно.
И то, как оно проявляется, — мое самое сильное впечатление этих дней.
Наш коллега и переводчик журналист Вьетнамского информационного агентства Винь Чан рассказал о структуре своих семейных расходов.
По вечерам, после занятий в школе, к двум его сыновьям, 16 и 10 лет, приходят домашние учителя — для дополнительных занятий почти по всем предметам. Большинство «репетиторов» — студенты Ханойского университета.
Это не связано с поступлением в вуз: даже старшему сыну учиться в школе предстоит еще два года. Это не связано и с неуспеваемостью.
Это связано только с желанием дать мальчикам настоящее образование.
И тратится на эти занятия половина дохода семьи. Год за годом.
Винь — потомок полководца Чан Куок Туана, в конце XVIII века трижды отразившего нашествие монголов на Вьетнам.
Я думала, что в коллеге бушуют гены. Оттого и возник Лицей на дому.
Но, по словам Виня, это общепринятая практика. Так живут все городские образованные семьи страны. (Становясь студентами, дети часто и сами репетиторствуют.)
...Винь написал несколько лет назад очерк о блестяще одаренной девочке из очень бедной деревенской семьи. Пошли письма читателей, денежные пожертвования, несколько ханойских семей пригласили девочку жить у них.
В одной из этих семей героиня очерка прожила первые годы студенчества. Сейчас она на четвертом курсе. И давно полностью обеспечивает сама себя — уроками математики у школьников.
Заметим: похожая система существовала и в Российской империи. Структуру расходов семьи Виня Чана хорошо поняли бы и толстовский Левин, и профессор Цветаев, и семья Набоковых.
Кстати, вьетнамские подростки все чаще занимают призовые места на всемирных олимпиадах школьников. Особенно по математике и физике.
Школьников и студентов в стране сейчас — около 22 миллионов.

Как они разнолики, эти школьники и студенты! Вот курсанты с твердыми лицами печатают шаг к Мавзолею Хо Ши Мина, вытянуты в струну...
В трехстах метрах от них, в парке, высокий тоненький мальчик в голубой рубашке и джинсах прогуливает экскурсию по мемориалу. Одноклассники ушли с учителем смотреть рабочий кабинет вождя революции. А этот, ненавязчиво укрывшись за кустом желтого жасмина, сел на каменный бортик старого, обомшелого бассейна с темной водой. И долго смотрит, как ходят в глубине пучеглазые ало-золотые карпы, подводные мандарины с расшитыми опахалами плавников. Сосредоточен — точно пишет стихи.
...В аэропорту, в зале ожидания, юноша сидит у стены в позе лотоса. В позе лотоса, оказывается, удобно держать на коленях ноутбук. Сосредоточен ничуть не меньше. На экране серебристо мерцают формулы.
...И так же привычно сидит, полускорчившись у стены, в старом торговом квартале Ханоя его сверстник в грязной и потертой рубахе. В глиняном черепке тлеют угли. Он греет кукурузный початок и ногтем вылущивает на ладонь черные зерна. Прохожие переступают через его ноги.
Не менее разнолика и вся страна. Есть Вьетнам-2002, привлекающий инвестора. И есть вечный Вьетнам, ошеломляющий поэта.
…И есть еще Вьетнам, который почти покинула Россия. Именно в ту пору, когда интерес к нему обрел весь мир.
Будучи поэтом не больше, чем инвестором, все ж попробуем описать и это. Но — в следующих номерах «Новой газеты».
http://2002.novayagazeta.ru/nomer/2002/91n/n91n-s35.shtml

Русские инженеры и ученые во Вьетнаме-2002: интересные начинания не для нашего климата

Экономическое обновление во Вьетнаме началось в 1986 году и набрало силу в 1990-х. Один из главных вопросов, терзавших реформаторов, был простым и довольно естественным для тех времен:
— Сможем ли мы пройти этот путь без поддержки Советского Союза?
Смогли. Как раз в то время, когда интерес к обновленному Вьетнаму обрел весь мир, — обновленная Россия от него отвернулась. И — зевнула...
За девять месяцев 2002 г. Вьетнам получил 38,9 млрд долларов инвестиций извне (для сравнения: Китай в 2000 году получил 41 млрд). Журнал «Time» недавно посвятил спецвыпуск Вьетнаму и его экономическим зонам. В этих зонах сейчас представлены 70 стран-партнеров: Япония, Сингапур, США, Швеция, Франция, Англия, ФРГ...
Российских инвестиций здесь сегодня — менее 3%

Правда, в эту сумму не входит «Вьетсовпетро», единственный сегодня крупный промышленный проект двух стран.
«Вьетсовпетро» добывает нефть и газ в Вунгтау, на юге страны, на континентальном шельфе Южно-Китайского моря. В 1950—1970-х там вели разведку многие компании, включая Shell и Mobil. В 1980-х упертые советские геологи бурили шельф до пятикилометровой глубины, пока не обнаружили запасы уникального залегания.
Нефть Вунгтау — воистину петролеум, «каменное масло». Она находится в очень глубоких полостях гранитного фундамента шельфа. Само существование этих нефтеносных пластов на такой глубине, в пустотах, трещинах, резервуарах непредсказуемой формы опровергло ряд постулатов геологии.
И добывать эту нефть пришлось по уникальным методикам, разработанным советскими специалистами.
Месторождения «Белый Тигр», «Дракон», «Большая Медведица», «Черный Лев» потребовали создания порта и специализированного флота, комплекса (практически — завода на побережье) по строительству гидротехнических платформ, особой экологической службы по охране побережья и даже создания своего НИПИ.
В начале 1980-х 90% сотрудников составляли наши нефтяники. Сегодня российские специалисты занимают лишь 10% ключевых технических постов.
Но большинство вьетнамских нефтяников учились в России. Сын нынешнего директора «Вьетсовпетро» — студент Губкинского института.
При этом Вунгтау с его глубинными подводными пластами, непредсказуемым расположением нефти в гранитах, буровыми платформами в 100 км от берега, мощными штормами — школа и для российских нефтяников.
В отличие от многострадальных российских НИИ на Большой земле НИПИ «Вьетсовпетро» систематически издает сборники научных трудов. Опыт работы на шельфах Вунгтау будет явно необходим в Мурманске и на Сахалине.
Кстати, это отношение к конструкторам и проектировщикам очень показательно: там, где действительно делается дело, не могут не ценить «своих» отраслевых теоретиков. Слишком многое в успехе практики зависит от «шельфа» лабораторных изысканий!
А наплевательское отношение к отраслевой науке — первый знак убожества будущего промышленного продукта.
Уже по возвращении в Москву я почти случайно прочла на сайте «Росбизнесконсалтинга» статью о строительстве первого во Вьетнаме нефтеперерабатывающего завода. На базе нефти Вунгтау. Первоначально контракт был отдан нашей «Зарубежнефти». Но технические решения предлагались устаревшие. Что не устраивало вьетнамскую сторону. Альтернативные решения немедленно предложили «западники». Похоже, контракт уйдет.
...Прибыль «Вьетсовпетро» делится между Россией и Вьетнамом пополам. Объем добычи здесь — 13 млн тонн в год. Это примерно 1/6 часть объемов добычи «ЛУКОЙЛа». Но если выплаты «ЛУКОЙЛа» по государственным акциям в 2000 году составили 356,8 млн рублей (выплаты «Газпрома» — 1 млрд 271,8 млн рублей, РАО «ЕЭС России» — 300,3 млн рублей), то компания «Вьетсовпетро» внесла в бюджет России за год 9 млрд 787, 3 млн рублей. И это, напомним, только половина общей прибыли предприятия.

Никак не возьмусь отвечать на главный вопрос: какую роль в нынешнем экономическом росте Вьетнама сыграло чуткое руководство партии?
Какую — вековые навыки «жесткого, дотошного контроля над всем», свойственные еще чиновникам императорского Вьетнама XV — XIX вв.? Какую — конфуцианские традиции «организованности, дисциплинирующей морали и поклонения норме», унаследованные от тех же самых чиновников?
Какую, наконец, — «генное трудолюбие» нации?
Но цифры нефтяных прибылей кричат и о пользе жесткого, дотошного контроля государства. Хотя бы при разработке его же недр.
И, видимо, властные структуры страны сумели стать жесткой страховочной сеткой общества, не допустившей распада в переходный период.
Всемирный банк обнародовал доклад о развитии Вьетнама в 2002 году. Прогнозы благоприятны. Особо подчеркнуто: «Всесторонняя стратегия экономического роста и искоренения бедности отражает то, что правительство является хозяином положения».

В 1950—1980-х в этой стране работали многие сотни советских специалистов. Теперь единственным, кажется, крупным совместным научным проектом остался Тропический центр. Биологи, экологи, эпидемиологи, химики из институтов РАН, МГУ, Медакадемии им. Сеченова изучают здесь экосистемы тропиков — места зарождения жизни на Земле. Сотрудники центра обнаружили в отдаленных районах новые формы бытования вируса чумы. И нашли новые способы ее профилактики.
В Тропцентре занимаются и медико-биологическими последствиями войны во Вьетнаме. Тридцать лет назад американская армия использовала в джунглях «оранжевый реагент», создав трагическую модель масштабного уничтожения экосистем. Одним из главных компонентов «оринджа» был диоксин.
Работы Тропического центра по «диоксиновой болезни», ликвидации и минимизации ее последствий признаны лидирующими в мировой науке. (В марте 2002 г. американо-вьетнамская научная конференция по проблеме еще раз выявила и подчеркнула это первенство.)
...Считалось, что период распада диоксина — 7—14 лет. Работы русских ученых во Вьетнаме опровергли эту гипотезу: уходя из верхних слоев почвы, яд скапливается на глубине, сохраняя свои свойства. Он не распадается и в воде.
Во франкоязычном издании вьетнамской газеты «Новости» мне встретилась заметка: американская общественная организация передает в дар Вьетнаму 80 инвалидных кресел для детей — жертв «оринджа». То есть его последствий: эти дети рождены через двадцать лет после химических атак.
80 кресел — первая партия. Поставки будут продолжены.
Диоксин тем временем по-прежнему выбрасывается в атмосферу при любом хлорном производстве, уходит в воздух с дымом всех мусоросжигательных заводов. В Ханойском тропическом центре есть карта России, на которую нанесены «облака» диоксиновых загрязнений.
Москва, Подмосковье, Санкт-Петербург, весь Урал, хлебная Кубань, изрядная часть Поволжья протравлены ударным компонентом «оринджа» сверх всякой меры. Без участия войск агрессора.
Столь необходимый обеим странам центр был основан в 1988 году, на пороге смутных времен. Его генеральный директор, доктор медицинских наук, членкор РАЕН Владимир Степанович Румак говорит очень просто:
— 1991—1993 годы мы назвали для себя «временем выживания». Конечно, мы могли, как многие российско-вьетнамские организации, дружно сложиться, сесть в самолеты и улететь. Но не сделали этого! Тропцентр оказался одной из немногих российских организаций, где фундаментальная наука финансируется иностранным государством. По крайней мере, аналогов я не знаю.
...Тропический центр взят на баланс РАН. И все же, видимо, основную часть расходов несет Вьетнам.
Историки науки когда-нибудь заинтересуются центром еще и как стойкой экосистемой, не отравленной «продуктами распада».
Ведь 1991—1993 годы были «временем выживания» для всего российского фундаментального знания. И все, кто «дружно сложился, сел в самолеты и улетел» из Ханоя в Москву и Петербург, наверняка столкнулись с этим. Дома стены отнюдь не помогали...
И в сознании почему-то все крутится цитата из «Созвездия Козлотура» (она не раз всплывала в памяти в дни путешествия по Вьетнаму):
— Интересное начинание. Но — не для нашего климата...
В Ханое, кажется, заниматься своим делом, сохранять лидерство и утверждать приоритеты русским биологам и медикам все же оказалось легче.
Здесь их ценят по достоинству. «У себя» мы относимся к интеллекту страны, унаследованному от прошлого, как к природному богатству. Как оно образовалось в почвах — неясно, да и шут бы с тем. Главное — бьет фонтаном и лежит под ногами.

Исторический опыт отношений СССР с Вьетнамом оказался, видимо, для новой России таким же полезным ископаемым. Никто его долгими годами не разрабатывал всерьез. И прииски приходят в запустение.
Мэрия г. Хошимина (Сайгона) недавно провела конкурс рукописей «Добрая память о России». Хлынул поток рассказов, стихотворений, семейных преданий и даже пьес. В 2003 году эта книга народной памяти будет издана. Говорят, тексты — безыскусные, но очень сильные.
«Россия» здесь — это военная помощь 1950—1970-х, это ГЭС Хуа Бинь — крупнейшая в Юго-Восточной Азии (именно после ввода ее в эксплуатацию в 1980-х засияли вечерние огни Ханоя и заработала немалая часть столичной промышленности). Это — мост «Взлетающий Дракон» над Красной рекой, геологоразведка, врачи, летчики, инженеры...
Но наших специалистов сейчас во Вьетнаме почти нет.
Живы — душевная песня «Мы с тобой два берега у одной реки» (хит вьетнамской эстрады по сию пору), неистребимый «Миллион алых роз» и вечная «Катюша». (Перевод ее начинается строкой: «Расцветали персики и груши».)
В лавках ярких картин, призванных украсить народный быт, можно встретить копии экзотических пейзажей с березками (после подсказки узнаешь Левитана). Прекрасной и загадочной женщиной почитается «Незнакомка» Крамского. Здесь любят старые советские фильмы (особенно «Балладу о солдате»). А вьетнамским девушкам всех поколений нравятся «Алые паруса».
Неделю пробыв в стране, мы встретились с десятками людей разных профессий. Статистика складывалась сама собой. Министр культуры и информации Вьетнама — учился в России. Директор Сайгонского порта — учился в России. Ведущие вьетнамские инженеры «Вьетсовпетро» — учились в России. Многие наши коллеги-журналисты — учились в России.
Те, кто учился в России, сегодня, видимо, составляют ходовой механизм страны и экономической реформы. Но в школах и институтах, в бизнес-потребностях Вьетнама английский и французский языки явно вытесняют русский. И это — наша проблема: свой образ «во человечестве» и сферу распространения своего языка каждая страна создает сама.
Информация «Росбизнесконсалтинга» о контракте на строительство первого во Вьетнаме НПЗ, легко предоставленном нашей «Зарубежнефти» и, похоже, так же легко потерянном, не идет из памяти. Она дополняет идиллический опыт самого путешествия.
В нашей воле быть и теперь адекватным, конкурентоспособным деловым партнером страны, где уже есть прочный фундамент хороших отношений с Россией. (И он заложен не нами, а размахом СССР 1950—1980-х: нет худа без добра, включая борьбу за построение социализма во всем мире...)
Или — стать объектом доброй памяти, «Катюшей» с персиками.
В энергичном обновлении Вьетнама есть какой-то исторический вызов и новой России.
http://2002.novayagazeta.ru/nomer/2002/93n/n93n-s20.shtml

(Окончание следует)

P.S. Автор благодарит Вьетнамское информационное агентство и РИА «Новости»

Елена ДЬЯКОВА, Ханой—Хошимин—Москва
19.12.2002

[dai_dien_Nga]

(Окончание)
Они давно оправились от войны. К ним, во Вьетнам, собирается не Рэмбо, а 16 млн туристов
Протяженность побережья Вьетнама — свыше 1000 км. Страна вся изогнута вдоль моря и очертаниями на карте напоминает омара. Страна предполагает принять в 2005 г. 3,5 млн туристов. А в 2010 г. — 16 млн. На юге, в нарядном Вунгтау, любимом приморском городке сайгонцев еще в XIX в., это кажется разумной разработкой забытой золотой жилы. Но на севере — в заливе Халонг, в старом Ханое — по-иному смешаны острая, суровая красота страны, следы нищеты, стремительность, поток мотоциклов, блеск перламутра в красном дереве, цвета и формы орхидей и островов, фонарей и раковин, отражение природного в рукотворном... Карусель. Калейдоскоп. Борьба Карнавала с Постом. Никак не курорт! Кажется: самолет Москва — Ханой за десять часов пробивает путь не на дальний Юго-Восток, а в иное — пятое или седьмое — измерение. Так, впрочем, всегда кажется в настоящем путешествии.

Нет, хорош и курортный Вунгтау. Берег — сияющий, бело-золотой, тончайшего помола. Зимняя морская вода — + 250. Но плоские, яростные волны океанских штормов треплют в эту пору жесткие пряди пальм и шелковые пески побережья.
В сезон, говорят, на набережной разносчики с корзинами кокосов взбивают ледяное мороженое особым миксером — прямо в надрезанном орехе. Сейчас ни господ курортных, ни разносчиков не видно. Пустующий ресторанчик продает навынос балык невиданных зверей в огненных мушках перца. На сувенирных лотках черно-желтые, с прожилками бусины черепаховых четок сверкают шлифовкой, стучат сухо и желчно — как пальцы старой гувернантки по классной доске. Под стук тоскуют ониксовые обезьянки.
На высоком утесе перед полосой пляжей — пагода и сад.
Вьетнам отбрасывал войска монголов и Китая. Менялись династии. Шумели усобицы. На этот берег пришли первые французские корабли. Здесь высаживался американский десант. Здесь армия СРВ рубила мангровые заросли для строительства береговой базы нефтяников.
Пагода и сад, врезанные в светло-голубое морское небо, пережили всех и все. В отлив туда можно пройти посуху. В сезон пройдут толпы энтузиастов.
Но зимой только шафрановые одежды буддийских монахов мелькают на утесе. В темной зелени, издалека они сами похожи на плоды сада при храме.

Северная часть тысячекилометровой приморской дуги — совсем другая.
Серый предзимний день. Малосольный ветер, пахнущий разменным серебром чешуи, соей, соляркой, желтой акацией, пряным деревом побережья, раскачивает на развалах набережной гроздья радужно-лиловых бус, урожай плантаций жемчуга в заливе.
Ноябрьская морская вода — + 200. Пофыркивают моторы последних прогулочных катеров. И все тысяча девятьсот шестьдесят четыре острова в заливе Халонг подернуты туманом.
«Человек естественный», приемыш природы, везде вписывал в очертания скал и равнин, крон и раковин свой храм, свой корабль и свой характер. Узким, выветренным сопкам Халонга к лицу острые крыши пагод на вершинах и костистые, церемонно вырезанные по краю алые и зеленые паруса джонок, похожие на крыло морского конька.
Еще десять лет назад джонками был покрыт весь залив. Теперь рыбачьи лодки ходят только на моторах. Но некая фирма уже спустила на воду экскурсионный корабль, блистающий медью и лаком. Он вновь раскинул над Халонгом перепончатые цветные крылья парусов.
...Джонка вальяжно, как философствующий дракон на морской прогулке, движется к островку с лабиринтом сталактитовых пещер. По пути — рыбачья деревня на сваях. Настилы прорезаны прорубями садков. В воде мелькают золотые, лиловые, сине-грозовые плавники рыб Южно-Китайского моря.
Дети лет девяти на моторках, крича, как птицы, мчатся к джонке. В лодках — цветные пластиковые тазы с уловом: омар, тигровые креветки, морские гребешки, рыбы, похожие на клубок змей, — и рыбы, похожие на стаю бабочек...
Но самые прекрасные океанские бабочки расправили крылья на сваях! Они — с огненными пятнами и сиреневыми потеками по перламутру. Они — серовато-зеленые, как апрельское небо Европы в первых сумерках. Они изогнуты и распахнуты, как огромные анютины глазки. И так же сияют радужкой зрачка в сердцевине: там жил моллюск...
Это подводные девы (есть ли они во Вьетнаме?) создали свой ар нуво. Это пустые раковины сохнут на сыром, темном, грубом дереве помоста.
А в сталактитовой пещере под сводом видна лаконичная французская надпись копотью факела: «Экипаж «Жакелины». 31.07.1904».

И все время вспоминаешь художников, что не ступали на это побережье. А по некоей справедливости должны были ступить! Великого ювелира Рене Лалика — возле раковин Халонга. Гумилева — на каждом шагу. И Гоцци — в торговом квартале старого Ханоя, за театром марионеток.
...В зале пахнет зеленой, соленой, стоялой водой. Их сцена — бассейн, за бамбуковой ширмой стоят актеры-кукловоды с шестами. На помосте сидит оркестрик в потертых вишневых кимоно с флейтами, барабанами и тамбуринами, видавшими виды. Волосы актрис охвачены изогнутым объемным обручем из бархата: так причесывались барышни Вьетнама в старину.
Ханойский Театр кукол на воде гастролировал в 1990-х в Японии, Гонконге, Австралии, Франции, Испании, Швейцарии, Дании. Труппа изображает старинных бродячих кукольников, везущих по дорогам короб с золотыми драконами, пестрыми водяными змеями, феями... И с черепахой, которая вынесла по легенде из Озера Возвращенного Меча меч для полководца, спасителя Вьетнама.
Бравурный, по-детски веселый марш — как на деревенской площади. Куклы, покрытые карминным, белым, апельсиново-золотым лаком, возникают из зеленой соленой воды «сцены». Деревянные землепашцы сажают рис. В огне фейерверков драконы сражаются за сияющий мяч. По воде скользят в танце Четыре Магических Зверя. Молодой мандарин на белом коне, под шелковым зонтом, достойным Оле-Лукойе, во главе процессии возвращается в отчий дом. Он завершил образование и должен воздать за то почести духам предков. Резко и радостно свистят флейты над водой: образование — лучший дар судьбы настоящему мандарину!

Кукольный театр, площадной по рождению, действительно плоть от плоти вьетнамской улицы: в ней не меньше блеска, детской пестроты и оранжево-золотого лака, треска фейерверков, резного дерева, церемониальных шествий, острых поворотов действа.
...Деревянные змеи, драконы, воины, утки, феи, размашисто покрытые ярким лаком по золотому фону, свалены в корзинах у входа в лавки. Гроздья шелковых фонарных абажуров на гнутых деревянных каркасах висят у дверей: золотые иероглифы и цветы вытканы на шоколадном фоне, лазурные — на золотом, вишневые — на темной зелени. Размеры — от персика до тыквы. Самый большой стоит шесть долларов.
Все лавки со схожим товаром — на одной улице. Шелковая улица, Серебряная, улица Бумажных Фонарей (алые, с золотым узором и кистями, они сияют каскадами в узком жерле переулка).
...Поток мопедов в ночи. Гудки, гудки, гудки, фары. Остроголовые тени, спешащие по переулкам. Лотки с уличными сластями. Резной нефрит в ювелирной лавке. Смуглый, старый, вежливый антиквар с отличным французским... Рядом — столы возле харчевен: толпа идет вплотную к едокам.
И вплотную мимо тебя женщины в конических шляпах несут на шесте исполинскую корзину с жаровней внутри. Корзина качается, на ходу кипит на жаровне глиняный котелок с супом из козлятины, сыра, трав и черных грибов. Тлеет пальмовая оплетка. Искры летят во тьму фейерверком театрального ада!
Запахи креветок в тесте, грязных и точно измученных ветхостью бетонных стен — и корицы, и озерной воды, и жареной сельди, и папайи, и очистков в канавах — цветут в горячем воздухе, надолго пропитывают платье.

А за углом, на Шелковой улице, блестят стекла бутиков. Там длинные шарфы из органзы, из шелка-сырца, из кисеи, из кашемира. Традиционные ао дао — туники из шелка с разрезами и широкие брюки к ним (девушки Вьетнама по-прежнему любят такой наряд) — и «сны об ао дао» на европейский манер. Просто платья и костюмы из вьетнамского шелка, льна, хлопка. На вывеске — гордое имя дизайнера с пометой: «Гонконг», «Тайвань». Но чаще: «Вьетнам».
Эти бутики Ханоя и Сайгона похожи на парижские магазинчики начинающих модельеров возле Монпарнаса или в Марэ. Их юные владелицы так стараются: и дизайн, и тщательное шитье, и ноу-хау по мелочи — плетеные сумочки для покупок, на которых красной соломкой вышит логотип фирмы. И у всех фиксированные цены (в Азии — суровый и гордый знак «курса на Запад»).
Цены же таковы: от 10 до 40 долларов. В Москве, где частное предпринимательство возникло в конце 1980-х (как и во Вьетнаме), таких авторских магазинчиков с серьезными барышнями нет. У нас ноу-хау проще: купить в Бордо, умножить на три.
Шелковые лавочки на мотыльковом языке говорят все о том же: о разных путях обновления двух братских стран.

Почему здесь так много мастеров, занятых ремеслами, требующими неутомимого терпения, — тонким чугунным литьем, бисерным шитьем?
В Ханое, в пригородах — десятки мастерских краснодеревщиков. На красном и черном дереве шкафов, стульев, комодов и шкатулок сияет тонкая инкрустация перламутром: рыбы в подводных кущах, бабочки в саду, круглолицые флейтисты, лодки на реке... По уровню работы это часто — истинное искусство. По числу мастеров — расхожее ремесло.
Эти вещи недороги и по стоически скромным понятиям Вьетнама-2002. «Новые богатые» предпочитают выписывать фабричные гарнитуры из Италии. А резцы и стамески неутомимы по-прежнему. Такая вот народная мебель.
Что ж — вот ужо приедут шестнадцать миллионов туристов... Тогда далеко на севере, в Париже, вероятно, вспыхнет мода на «стиль Индокитая». А мастерство вьетнамцев получит иную цену. Но — оно ведь не увядает и сейчас!
У русского человека — свои давние, с пушкинских времен, отношения с бисерным шитьем, тонким чугунным литьем, красным деревом и его пеплом.
И все время думает русский в старом Ханое: как эти ремесла воскресли столь массово после двадцати лет войн и еще двадцати лет бедствий, соцтруда и марли по карточкам?
Какое петушиное слово они сумели сохранить, что все заново к нему приложилось?!
Ну — и сопоставляет человек, конечно. Не может не сопоставлять...

Но вспомним лучше, что на Озере Возвращенного Меча, на островке за выгнутым алым мостиком — в память о легендарной Тортиле, которая помогла вьетнамцам спасти родину, и ныне живет исполинская двухсотлетняя черепаха.
К ней в гости водят детей.
А над Западным озером Ханоя растят новогодние деревья.
Здесь празднуют Новый год в феврале, а «елку» наряжает природа. Точнее, ответственные вьетнамцы ей помогли: вывели особый сорт мандариновых деревьев. Конусообразная крона начинается почти от земли. Темно-зеленые листья загнуты, точно локоны. В них сияют шары плодов.
Деревца на Западном озере очень похожи на елки с круглыми шелковыми фонариками! Или на девочек, наряженных в зеленое с золотом, на хрупкий детский кордебалет «Щелкунчика». Но к февралю мандариновый кордебалет в фаянсовых горшках вырастет до полутора метров.
Рядом толпятся другие деревца. Эти похожи на оленят. С их малолетним стадом каждую зиму — большие хлопоты. Рядом с мандариновым новогодним деревцем традиция велит ставить в вазу розовые ветки цветущего персика.
...Но персик — зверь нежный, наивный и доверчивый. Обманутый оттепелью, он может легковерно зацвести и отцвести задолго до февраля.
Малолетние жители Ханоя каждый год волнуются: окажется ли персиковый цвет умнее оттепелей?
И так сильно оказалось пряное и соленое обаяние города, что этой зимой, между Сочельником и Масленицей, о глупых и неопытных персиках Западного озера, далеких, как розы и баобабы астероида Б-612, буду волноваться и я.
Память — особый вид новогоднего дерева. Мирового древа. Что мы привозим в конце концов из седьмого измерения путешествий?
...Цвет, свет, блеск. Сияние шелковых фонарей. Новые елочные игрушки.

Автор благодарит Вьетнамское Информационное Агентство и РИА «Новости»
Елена ДЬЯКОВА, спец. корр. «Новой газеты»
Ханой—Хошимин—Москва 13.01.2002
http://2003.novayagazeta.ru/nomer/2003/02n/n02n-s27.shtml

[dai_dien_Nga]

Эх бы, нам бы во Вьетнам бы!
Анатолий МОЖАРОВ
http://www.safari-magazine.ru/archivnom/2005_03/articles/bolsh_riba2.shtml
В не таком уж и далеком прошлом в Советском Союзе была поговорка: "Курица не птица, Болгария не заграница". И дело, как вы понимаете, было не в географической близости этой причерноморской страны к нашему отечеству. Основанием для такого, не слишком приятного болгарским товарищам высказывания, была идентичность политической и экономической систем наших стран. Благодаря именно этому обстоятельству, и Вьетнам большинство наших соотечественников воспринимали как еще одну союзную республику.
Вьетнам - одна из крупнейших стран Индокитая с богатой историей, традициями и культурой - мне, во всяком случае, представлялся куда менее интересным, чем Лаос или Шри-Ланка, например. Вероятно, это заблуждение я пронес бы через всю жизнь, не доведись мне оказаться членом рекогносцировочной охотничье-рыболовной экспедиции в эту самобытную южно-азиатскую страну.

Год в странах индокитайского региона состоит из двух сезонов: сезона муссонов и сезона тайфунов. Первый, наиболее благоприятный для туристов, продолжается с осени до весны. Второй с ураганными ветрами и тропическими ливнями, соответственно, с весны до осени. Экспедиция журнала "Сафари" и программы "Сафари-видео" отправилась во Вьетнам в начале января. В это время в северной части страны довольно прохладно, температура ночью может опускаться до +5 градусов и подниматься не выше +10. Хотя обычно немного теплее. В южном же Вьетнаме постоянно тепло. Разделение на южный и северный Вьетнам довольно условно. В середине прошлого века, когда французы покидали эту свою колонию, они сосредоточили войска южнее 17-ой параллели, чтобы "подвести итоги", прежде чем навсегда покинуть Индокитай. Северный Вьетнам, таким образом, был освобожден. Разделение закрепили японцы, а потом американцы, вызвавшиеся, якобы, поддержать самозваное правительство в Сайгоне, а на самом деле предпринявшие попытку остановить бурное распространение идей социализма на весь Вьетнам.

Что касается отношения к русским, то оно во Вьетнаме двоякое. В отличие от прочих бывших социалистических стран, где с некоторых пор стало модным считать русских агрессорами и завоевателями (как в той же Болгарии, например), вьетнамцы относятся к Советскому Союзу как к братской стране. Я не оговорился, именно к Советскому Союзу. Все, что произошло в России после перестройки и, прежде всего, заметное снижение ее позиций на международной арене, вызывает у вьетнамцев чувство горького сожаления. Это заметно хотя бы по тому, что сейчас крайне сложно найти во Вьетнаме людей, разговаривающих по-русски, хотя 15-20 лет назад, как говорил наш гид Лан, таких людей было очень много. Практически каждый в Ханое знал хотя бы несколько слов. Нынче русские слова забыты, и вьетнамцы все увереннее общаются с иностранцами на английском. К бывшим врагам и поработителям, французам и американцам, отношение во Вьетнаме очень ровное, спокойное. Молодежь щеголяет в рубашках защитного цвета и кепи с надписью "US Army".

Всем, кто много путешествует по миру, хорошо известна эта неприятная особенность зимнего "лета" южных стран - слишком рано наступающий вечер. В Ханой мы летели из Москвы около девяти часов и первым делом разместились в гостинице. Когда собрались проехаться по городу, было уже темно, и как следует рассмотреть достопримечательности не представилось возможным. Нам, например, не удалось увидеть гигантский, по словам гида, панцирь черепахи на озере Возвращенного меча. По старинному преданию, черепаха подняла со дна озера меч, передала его герою, он с помощью этого волшебного меча всех победил, после чего с благодарностью вернул холодное оружие черепахе, а она его снова утопила. Такой вот вьетнамский "Золотой ключик". В следующий раз она обещала достать меч, чтобы было чем победить Китай. Почему именно Китай, не объясняется, но в легенде речь идет именно об этой стране. Вообще Вьетнам с Китаем связывает многое. Вьеты - это народность, которая населяет как Вьетнам, так и Китай. "Нам" в переводе с вьетского - это юг, то есть Вьетнам - это южные вьеты. Северные вьеты живут на юге Китая.

Любопытным было представление кукольного театра на воде. Это оригинальный театр, сценой которого является мутная вода. Слева от сцены сидит музыкальный ансамбль из нескольких человек, исполняющих мелодии на народных музыкальных инструментах. За сценой ширма. Она плетеная и непрозрачна для зрителя, а кукловодам, находящимся непосредственно за ширмой, зрительный зал хорошо виден. Нижний край ширмы достигает уровня воды. Куклы укреплены на длинных палках, а палки спрятаны под водой. Кукловоды передвигают кукол по всей "сцене", по всей водной глади. Чтобы за ними было удобно наблюдать, зрительный зал расположен амфитеатром.
У спектакля нет четкого сюжета. Это просто ряд сцен из жизни крестьян, известные события известных легенд, связанные с водой. Возвращение меча - один из центральных сюжетов этого спектакля.

На следующий день мы улетали на юг, но утром успели посетить мавзолей Хо Ши Мина. Сооружение это куда более грандиозное, чем мавзолей Ленина, единовременно охраняет не меньше роты солдат, у каждого из которых на груди висит звезда - точная копия российского Ордена Славы. Хо Ши Мин лежит в непробиваемом стеклянном саркофаге, подсвечен точно так же, как Ленин и драпирован точно так же, как Ленин. Они вообще очень похожи, бородки только разные. Хо Ши Мин, нашедший в лице нашего государства серьезного союзника в борьбе с французскими колонизаторами, с японскими агрессорами и американскими захватчиками, пользуется во Вьетнаме до сих пор огромным уважением. Причем не формальным, а самым настоящим, как национальный герой.
Рядом с мавзолеем пруд с огромными карпами, и в тени деревьев двухэтажный домик, деревянный, скромный. На втором этаже Хо Ши Мин жил, на первом проводил заседания политбюро. Нарочитая скромность его апартаментов ни у кого не вызывает сомнений в том, что он жил весьма аскетично и не ставил перед собой цели обогатиться за счет своего положения. А если учесть, что Хо Ши Мин не учинял репрессий, и даже всем известные грешки за ним не водились, то легко можно понять пиетет в отношении вьетнамцев к нему. Наш гид сказал, что все, кто хочет сотрудничать с вьетнамцами, должны так же относится в Хо Ши Мину. Любой негатив в отношении к дядюшке Хо вьетнамцы воспринимают как личную обиду. Правда, тут же добавил, что вообще-то бизнес Вьетнама с Россией прямым быть не может, поскольку наряду с бескорыстной помощью кое-что Вьетнаму поставлялось из Советского Союза в кредит. Теперь этот кредит нужно возвращать, чего делать никто не торопится. Весь доход государственных или частных компаний, сотрудничающих с Россией, идет на покрытие долга, так что вьетнамо-российский бизнес возможен только через третью страну.

Полет до Не Чанга, расположенного на юго-западе Вьетнама, занял около часа. Из довольно прохладного Ханоя мы почти мгновенно попали в тридцатиградусное пекло. Совсем недавно новый аэропорт был базой американских солдат, потом советских солдат. Когда наши ушли, аэропорт переоборудовали под гражданский. От него до города 40-45 километров. И поначалу нам было довольно странно слышать от гида, что время в пути составит около часа. Мы очень медленно привыкали к неспешной езде вьетнамских драйверов, но по-другому здесь, видимо, ездить нельзя. Во-первых, большинство загородных дорог - это серпантин, а в городе такое количество мотобайкеров и они настолько не соблюдают правила дорожного движения, что ехать со скоростью больше двадцати километров в час занятие очень опасное.

Главная достопримечательность Не Чанга - старинный храм. У некоторых горных народностей до сих пор существует матриархат. Там, например, сватаются невесты к женихам, и жены являются главными в доме. И божество у них тоже женского рода. Местный храм как раз и посвящен этому божеству. По ступеням его развалин бегают обезьяны, выпрашивают у туристов угощение. При взгляде на них как-то сразу вспоминаются некоторые страницы "Книги джунглей". Хотя "настоящий" храм из "Маугли", поросший джунглями, мы наблюдали несколько позже, в Камбодже. Кстати о обезьянах. Александр Йерсин, французский эпидемиолог, работавший в Не Чанге, на одном из близлежащих островов проводил эксперименты на обезьянах. Когда эксперименты прекратились, обезьяны остались там просто жить, и сейчас это Остров Обезьян - достопримечательность, куда постоянно водят экскурсии. Мы тоже не избежали этой участи и досыта насмотрелись на мартышек, которые носятся по всему острову, как кошки, дерутся между собой, истошно визжа и жутко скаля пасть, а еще дергают экскурсантов за штаны, за юбки и требуют кукурузы, которая тут же продается предприимчивыми служителями заповедника.

Наконец, непосредственно за забором гостиницы, в которой мы жили, находился Пастеровский институт особо опасных инфекций. Это тоже достопримечательность Не Чанга, но туда экскурсий, слава Богу, не водили.
Основное, чем городок привлекает туристов, и среди них немало россиян, это море. А в море, как известно, водится рыба. И этот факт мы решили проверить буквально в первый же день нашего приезда в Не Чанг.
Компанию, которая бы специально проводила рыболовные туры на море, найти не удалось. И мы обратились за помощью в дайвинг-клуб. Судя по фотографиям, украшавшим стены дайвинг-клуба, мы могли рассчитывать на поимку разнообразных и довольно крупных рыб. Впрочем, если рыбалка является не самоцелью, а лишь аккомпанементом отдыха на море, не так уж важно какой и сколько рыбы можно поймать. Нас устроила бы любая рыба.

Для нас подобрали лодку и нескольких местных рыбаков, которые должны были показать, где ловится рыба и на какую снасть она ловится. Оказалось, что снасти эти очень простые - бамбуковые удочки (а бамбук здесь растет в изобилии). В качестве катушек местные рыбаки используют куски полиэтиленовых труб. На конце удочки пластмассовое кольцо, через которое пропущена леска. На конце лески два поводка с крючками и грузило в форме ложки. На крючки насаживают кусочки рыбы или очищенных креветок. В одной руке рыболов держит удочку, в другой катушку. Разматывает и наматывает леску он, интенсивно вращая левой рукой.

Несколько слов нужно сказать о местных лодках. Они в основном деревянные, с тентом или со второй палубой (то есть по верху этого тента можно ходить, он тоже деревянный). Вообще вьетнамцы делают лодки, конечно, для себя, но и европеец может стать под тентом в полный рост. Кабина, где находится капитан, и сзади нее камбуз и туалет закрыты от ветра и брызг. Лодка разукрашена очень пестро - красным и синим.

Мы плыли на лодке минут двадцать мимо островов и многочисленных рыбацких лодок, на каждой из которых, будто маленькие спутниковые антенны, были укреплены осветительные устройства. Со всех сторон нас окружала голубая вода, предзакатное солнце, прячущееся за острова, дымка, размывающая линию горизонта. Каждый остров - это довольно крутая гора высотой порядка ста-полутораста метров, поросшая травой и кустарником.

Возле одного такого острова мы бросили якорь. Несколько молодых людей-рыболовов начали быстро готовить снасти. Темнело прямо на глазах, но я успел сделать несколько кадров для видеосюжета "Рыбалка во Вьетнаме". Вскоре каждый из находящихся в лодке уже сидел со своей удочкой у борта. Свинцовые грузила медленно топили в морской воде крючки с наживкой. Вьетнамцы быстро сматывали леску, вращая своими разноцветными полиэтиленовыми "катушками".
Свинцовым грузилом и двумя поводками с крючками был оборудован и спиннинг Александра. Леска быстро сбегала с его катушки с откинутой дужкой. Нашему гиду Лану никак не удавалось поначалу забросить снасть. Грузило улетало, как правило, вместе с катушкой. Ее с трудом вылавливали, и потом она улетала снова. В конце концов, у него все получилось, и потянулись минуты спокойного ожидания. Если спокойным можно назвать ожидание поклевки на борту лодки, решительно раскачиваемой морскими волнами.

Небо быстро наполнилось звездами. Орион беспомощно свалился набок, и алмазный треугольник Плеяд воткнулся ему в самое сердце. Прошло минут двадцать в тишине, нарушаемой только плеском волн о деревянные борта лодки и редким веселым говором маленьких вьетнамцев. Казалось почти невероятным, что, произнося какую-то белиберду, они прекрасно понимают друг друга. Думаю, похожие чувства порождали у них наши разговоры с Александром.
Движения рук вьетнамцев были четкими, отработанными. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: рыбалка эта им очень хорошо знакома. Вдруг радостный возглас Лана заставил меня вернуться от созерцательности к реальности. Практически одновременно закричали все вьетнамцы. Их вопль полетел во все стороны над морем так, будто на крючке Лана сидела какая-то огромная рыбина. Наш гид, признавшийся раньше, что сам очень любит рыбалку, интенсивно вращал катушку, наматывая на нее леску. Бамбуковая удочка его согнулась, будто на другом конце была солидная тяжесть. Прошло несколько секунд, и из воды показалась рыба. Внешне она была очень похожа на черноморского бычка и размером не превышала его. Разве что была значительно темнее. Судя по всему, удочка сгибалась из-за отчаянного сопротивления этой рыбки.

Почти одновременно клюнуло еще у двоих, и радостный вопль вьетнамцев буквально встряхнул лодку. Наконец клюнуло и у Александра. Всей нашей компании удалось поймать несколько рыбок, как клев внезапно оборвался.
Посидев минут двадцать без единой поклевки, команда затосковала, и капитан решил сменить место. Был поднят якорь, затарахтел двигатель, и запахло солярным выхлопом. Лодка теперь уже в полной темноте поплыла между островов. Путь освещала фара, которую один из помощников капитана держал в руке, сидя на носу лодки. Когда лодка ударялась носом в волну, соленые брызги взлетали над палубой и окатывали нас. Крепкий рассол долго высыхал на губах, а на стеклах очков не высыхал совсем.

Вьетнамский Млечный Путь совершенно не похож на наш. Он лежит по периметру небесного купола, как бахрома.

На рыбацких лодках, рядом с которыми мы, в конце концов, оказались, вовсю уже сияли лампы. Те самые тарелки, которые я принял поначалу за спутниковые антенны, были, как выяснилось, отражателями галогенных ламп. Две штуки с одного борта, и две - с другого. Между ними по прямоугольному отражателю с люминесцентными лампами-трубками метровой длины. Аналогичные осветительные устройства загорелись и на нашей лодке. Свет отвоевал у темноты небольшую акваторию полуметровой глубины. И туда быстро собрались косяки рыбной мелочи и малюсеньких креветок. К мелочи, привлеченной светом, обычно подбирается крупняк, а также кальмары, осьминоги и каракатицы.
Для ловли моллюсков нужна особая снасть, и о не речь еще будет впереди, а нас интересовала рыба, хищники. Снасти все с той же приманкой были спущены за борт. И каждый рыболов с волнением ожидал поклевки. После получаса ожидания стало понятно, что нам ее не дождаться. Удочки свернули и в полной темноте поплыли навстречу огням Не Чанга.

В Не Чанге есть небольшой рыбный рынок, и утром следующего дня мы отправились туда. Креветки, моллюски в раковинах, кальмары, каракатицы, плюющиеся чернилами, самая разнообразная рыба, в том числе и довольно крупная, заполняли несколько десятков тазов. Стало понятно, что рыба в море есть, просто у местного населения нет досуга, который можно было бы разнообразить спортивной рыбалкой. Здесь просто не умеют ловить рыбу не удочку или спиннинг и вычесывают прилежащие к городу морские воды сетями. Никто не пользуется здесь и эхолотами, так что туристу, интересующемуся спортивной рыбалкой, целесообразно захватить во Вьетнам свой собственный эхолот. Без него мы не смогли обнаружить свал глубин, и наши попытки побросать спиннинг не увенчались успехом.

В Не Чанге предлагают экскурсии на коралловые острова. На один из таких островов мы отправились после рыбного базара. Множество кораллов, морских ежей, звезд и других подводных животных, растений, рыб и раковин, богатейший подводный мир у берегов Вьетнама не оставят равнодушным любителя поплавать с маской. При этом своими глазами удается убедиться, как много различных рыб, больших и маленьких, обитает вблизи коралловых островов. Пестрые, как попугаи, всех цветов радуги, они буквально отталкивают тебя, если поднимешь со дна раковину или камень, и пытаются найти в образовавшейся мути что-нибудь съедобное.

В норах среди кораллов прячутся лангусты. Их легко обнаружить по длинным шевелящимся усам. Ловцы лангустов наматывают эти усы на палец и выдергивают здоровенных морских раков из нор. В море водятся и морские черепахи, хотя вероятность их встречи невелика. Во всяком случае, нам не удалось увидеть ни одной.

Очень интересное знакомство с морским миром близ Не Чанга состоялось на одном из островов, где находится океанариум. Гигантские групперы, мурены, акулы и невероятное множество самых разнообразных коралловых рыб предстает перед посетителями океанариума в первозданном величии и красоте. Акулки, правда, в аквариумах были небольшие - чуть больше руки. Но, судя по челюстям, которые мы обнаружили в одной из сувенирных лавок, здесь бывают и крупные экземпляры.

Из Не Чанга мы улетали в Сайгон и дальше, на остров Фукок с рюкзаками, набитыми раковинами, кораллами, и полные уверенности в том, что за спортивной рыбалкой будущее туризма в этом регионе.
На Фукок прилетели рано утром, бросили вещи в гостиницу и сразу же отправились на рыбалку. Микроавтобус высадил нас у небольшой пристани на реке. Лодка, на которой предстояло плыть, была точной копией той, которую раскачивали волны у побережья Не Чанга. Кроме нас, пассажирами оказались несколько немцев и голландцев, тоже любителей спортивной рыбалки.
По довольно грязной реке с зеленоватой, мутной водой наша лодка сначала направилась к центру города. Как машины на узких улочках Москвы, здесь по берегам одна к одной стояли разнообразные лодки. Одни были поновей, другие очень старые, без краски. Их доски давно уже выцвели на солнце и потемнели. На некоторых лодках сидели рыбаки, перетряхивали сети. На других молодые люди играли в карты. Наконец, некоторые лодки были просто пустыми. Было жутковато смотреть, как дети купались в мутной, грязной воде и, увидев наши изумленные взгляды, нацеленные на них фотоаппараты и кинокамеры, приветливо улыбались и махали руками. Когда наша лодка прошла под мостом, по ее правому борту потянулись павильоны рыбного рынка.

День спустя мы побывали на этом рынке. Рыбным его можно назвать условно, поскольку это вообще рынок, такой же, как у нас. Мы увидели здесь какие-то необыкновенные фрукты и овощи, а также обыкновенные бананы, манго, очень сладкие вьетнамские грейпфруты, крошечные китайские мандарины и кокосы.
Кстати, о кокосах. Не знаю, как в других местах, а во Вьетнаме они обладают одной малоприятной для путешественника особенностью. Кокосовое молоко гонит песок из почек у тех, кто страдает почечнокаменной болезнью. Если камешки небольшие, то это, наверное, даже хорошо. А если "булыган" здоровый, то могут быть серьезные проблемы.

Рядом с фруктами, овощами, рубашками, шапками и сувенирами на рынке продают рыбу и морепродукты. Креветки, разнообразные рачки, ракушки вместе с содержимым, рыбки от самых маленьких анчоусов до здоровой макрели. Мы увидели здесь карангов, ред-снайперов и множество рыбешек, названий которых мы просто не знали. Рыбный рынок на Фукоке оказался более богатым, чем в Не Чанге. По словам местных рыбаков, море здесь тоже более богато рыбой.
Минут через пятнадцать лодка проплыла мимо маяка и вышла в море. Берег постепенно оставался все дальше и дальше, ярко светило солнце, блики скакали с волны на волну. Аквамариновые волны бескрайнего моря призывали окунуться в них. Прибрежная муть, которую река несла в море, куда-то исчезла. Чем дальше от острова, тем более прозрачной становилась вода. Прохладный ветер ни секунды не давал почувствовать палящий зной.

Лодка остановилась недалеко от крошечного островка. Команда быстро приготовила удочки, с которыми мы были уже знакомы. Затем насадили на крючки креветок и раздали удочки всем желающим. А желающих оказалось немало, в этот раз ловили вместе с нами шесть человек.

Почти сразу у кого-то клюнула рыбка, потом вторая. Это были те же самые бычки. Чувствовалось, что команда здесь более уверенно знает свое дело. Прошло еще несколько минут, и кто-то из рыболовов вытащил большую красную рыбеху. Поимка каждой рыбы, как и в первую нашу рыбалку, сопровождалась радостным воплем всех членов команды. Довольно быстро большое пластиковое ведро было наполнено так, что дно уже не просматривалось.

Ловля продолжалась около часа, а затем капитан велел поднять якорь и направил лодку ближе к острову. Здесь всем гостям было предложено надеть маски и посмотреть на рыб в их естественной среде обитания. Подводный мир коралловых рифов Фукока, пожалуй, намного богаче, чем то, что мы видели у Не Чанга. Скучно, во всяком случае, не было никому.
Пожалуй, самое интересное для туристов то, что кораллы и раковины из Вьетнама можно вывозить. При этом неважно, куплены эти раковины в магазине, на рынке или добыты туристом самостоятельно.

Пока мы купались, любовались подводным миром и загорали на рифе, вьетнамцы пожарили на гриле пойманных рыб. По возвращении на лодку каждый из нас получил возможность познакомиться с местной ихтиофауной на вкус. Вообще нормальная жареная рыба во Вьетнаме (да и Камбодже, как выяснилось через несколько дней) настоящая редкость. Здесь в основном ее готовят на пару, варят, а если жарят на гриле, то не прожаривают. Она наполовину сырая, но горячая (хотя горячее, как известно, сырым не бывает).

На Фукоке, к счастью или к сожалению, нет никаких достопримечательностей. Разве что сувенирный магазин ????. Здесь мы обнаружили большую (по вьетнамским меркам) частную коллекцию трофеев охотничьих животных, рыб и ископаемых остатков некоторых животных. Рога оленя замбара, несколько рогов мунтжаков, челюсти акулы, скелеты групперов и некоторых других рыб, бивни слонов, очень большие клыки кабанов. Мы увидели там мумифицированную голову мунтжака с длинными, почти как у нашей кабарги, клыками. Узнали мы и то, что на Фукоке водятся различные животные, в том числе и олени, но охота здесь запрещена.

Вечером мы вновь отправились на знакомой лодке ловить кальмаров. Немного выше я описал, как это происходило в Не Чанге. Здесь было практически то же самое. Однако наш улов на этот раз оказался по-настоящему богатым. Прежде всего, удалось выловить практически всех известных здесь безпанцирных моллюсков моря - и осьминога, и каракатицу, и кальмара. Осьминог был маленький, а кальмары довольно крупные.

Ловили этих животных на своеобразную снасть, заканчивающуюся грузиком. Последний был выплавлен не в ложке, а в форме небольшого веретена, укутан белой тканью и обвязан нитками. В нижний конец грузика были вплавлены штук восемь крючков, расходившиеся цветочным венчиком. Примерно в полуметре над ним к леске крепился воблер с тройником. А разных удочках воблеры были примерно десятисантиметровой длины и самой разнообразной расцветки.
Сама ловля заключалась в том, что снасть опускали на максимальную глубину. Как только грузик касался дна, снасть поднимали сантиметров на 30-40 и начинали ее плавно двигать вверх-вниз, как при отвесном блеснении. Кальмары атаковали в основном нижний грузик, причем непосредственно у борта лодки, в толще пронизанной светом воды. Было любопытно наблюдать за плавными и в то же время стремительными движениями этих морских моллюсков.

Иногда в свете фонаря появлялись маленькие летучие рыбки. Они плавали, трепеща крыльями, как бабочки. Если их касались кончиком удочки, они стремительно перелетали, как саранча, с места на место. Несколько раз большим сачком вьетнамцы выхватывали из воды рыбу-иглу - большую, едва ли не метровой длины, и серебристую, как сабля. Она растопыривала маленькие плавники, чем-то похожие на крылья дракона, и хищно пощелкивала длинным клювом. Рыболов, орудовавший сачком, промахивался довольно редко. И каждый его удачный заброс сопровождался радостным воплем всей команды.
Однажды этот вопль был заметно более эмоционален. Оказалось, что в сачок попал морской змей. Змей был длинный - около полутора метров и, мне показалось, тонкий - не толще указательного пальца. Когда сачок уже почти был перенесен через борт лодки, змей взвился, перелез через металлический обруч и плюхнулся в воду. Это его действие было отмечено со стороны команды протяжным заунывным гудением, или воем - это как больше понравится. Я знаю, что морские змеи смертельно ядовиты, и спросил Лана, зачем ловили его, ведь это большой риск. Лан не стал вдаваться в подробности. Он просто согласился с тем, что змей действительно смертельно ядовит, но зато очень вкусный.
На Фукок мы вернулись довольно быстро, и снова совершили дефиле вдоль вереницы лодок, на которых шла теперь вечерняя жизнь. Почти на каждой горела керосиновая лампа. Люди мылись, играли в карты большой толпой, смотрели телевизор, работавший от дизель-генератора. Некоторые просто сидели и смотрели на воду. Вероятно, это было созерцание, потому что, не уйдя очень глубоко в себя, невозможно было бы перенести смрадный запах, царивший в воздухе над рекой и вокруг нее.

Речной рыбалки на Фукоке нет. Во всяком случае, нам познакомиться с ней не удалось. По той же реке, впадающей в море, мы попытались днем подняться как можно дальше, но практически повсюду ее берега обросли мангровыми зарослями, а это самый точный индикатор солености воды. Другими словами, рыба в реке та же, что и в море, но вода мутная, и ловить рыбу здесь значительно труднее.

Плыть вверх по реке намного приятнее, чем к устью. Нет никакой вони, берега окаймлены мангровыми зарослями. Сразу за ними возвышаются кокосовые пальмы, полные орехов. Изредка встречаются небольшие домики на тонких бамбуковых сваях, словно перенесенные в настоящее из далекого прошлого.
Полиэтиленовые пакеты и куски сети, забившиеся в кустах, конечно, не эстетизируют картину, но чем выше по реке, тем их становилось все меньше и меньше.

Повсюду на реке вдоль берегов стояли сети и какие-то местные плетеные снасти вроде верш. Нам удалось поймать несколько рыбок, что-то вроде мелких подлещиков с длинным-предлинным пером на верхнем плавнике.
Вообще говоря, подвигли нас на речную рыбалку стенды с фотографиями в отеле. Стенды эти рекламировали фишинг-туры по морю и реке. Что касается моря, фотографии полностью соответствовали истине. А для рыбалки на реке мы, судя по всему, выбрали не того оператора.

Рядом с каждой гостиницей, у въезда, сидят, как правило, несколько человек возле мотоциклов. Мотобайки сдаются внаем по 20 тысяч донгов (это примерно доллар) в час. Так что любителю попутешествовать на мотоцикле можно было бы забраться по реке гораздо выше и попробовать половить рыбу самостоятельно. У нас, к сожалению, для этого просто не хватило времени.

В завершение нашего пребывания на Фукоке мы посетили жемчужную ферму. Владеет ей австралиец, и содержится она в образцовом порядке. То, как жемчуг достают из раковин, почему-то держится в огромном секрете. Хотя эта процедура подробно изображена на фотографиях, которыми увешаны стены магазина. Представлены здесь и сетки с раковинами, которые находятся в море совсем недалеко от берега и обозначены белыми буями. Для всеобщего обозрения выставлены и створки жемчужниц с жемчугом. Технология его производства сейчас такова, что можно получить жемчуг любой формы, например, крестик или сердечко. Больше всего, конечно же, традиционных шариков и капелек. Цены на ферме довольно высокие, примерно в десять раз выше, чем у торговцев на рынке.

[dai_dien_Nga]

С форума "Клуб путешественников":

"Друзья!
Только что вернулась из Вьетнама - впечатления о стране просто распирают - постараюсь написать рассказ (особенно для девочек).

Но для тех, кто уезжает сейчас в Сайгон и будет в Кучи - хочу просто дать дружеский совет. Не пожалейте двух баксов - купите в Кучи кепку солдата вьетнамской армии со значком (не панаму какую-то американскую, а именно вьетнамскую армейскую кепку, пусть у нее качество там ужасное, но это все окупится) и носите ее не снимая. Во-первых, она просто прикольная, во-вторых, такие фактически нигде больше не продают - еще только в музее в Сайгоне видела, но уже за три доллара и без значка, в-третьих, шапка просто волшебная - открывает все двери и распологает к себе всех вьетнамцев абсолютно - в этой шапке - Вы их лучший друг. Сколько я напробовалась местных напитков - только потому что была в этой кепке - не перечислить, сколько местного народу хотело со мной сфотографироваться - вообще не сосчитать! На каждой фабрике, "ферме" и т.п. в каждом магазине забывали всех и просто как заколдованные смотрели на кепку, даже трогали Честное слово А уж когда из-за этой кепки на рейсе Сайгон-Ханой нас посадили в бизнес-класс вместо эконома, я вообще перестала сомневаться в ее волшебной силе..."

" Нам очень помогало "знание" вьетнамского языка. Выучили здравствуйте, до свидания, спасибо, спокойной ночи, извините, пожалуйста, Россия, Советский Союз, что это такое, сколько стоит. Вьетнамцы умилялись как дети! Их так радовало, что на их приветствие "Хай" мы отвечали "Синьтчао". Уу нас тоже улыбка с лица не сходила все время пребывания во Вьетнаме (и до сих пор ловлю себя на мысли, что улыбаюсь во весь рот, хотя это оч. странно смотрится в Москве, где люди с хмурой миной на лице куда-нить спешат...) В общем - понравились мне вьетнамцы!.."

".. Я даже купила разговорник,но вьетнамцы меня не понимали/хохотали до упаду/,на юге в основном знают французский,так что мой англо-вьетнамский там не прокатывал,но зато как весело было..."

"... Точно! вьетнамцы не могут не понравиться!.."
http://www.awd.ru/bb/viewtopic.php?t=12598&sid=cf1ead157ef7de32b9f3e3feab4ee4d2

[dai_dien_Nga]

Снова к заливу Халонг бэй
13 мая 1972 года отель Халонг1 в курортном городке Бай чай на берегу залива Халонг бэй принял необычных клиентов.

В отель привезли группу гостей одетых в рабочие брюки, футболки и шлепанцы. Это были моряки с погибшего в порту Кам фа Советского теплохода «Гриша Акопян», который был разбомблен и сожжен американскими бомбардировщиками – истребителями..

Среди членов экипажа был и автор этих строк.

О том как погиб теплоход я рассказывать сейчас не буду (если кого то заинтересует – прочтите материал Галины Дудко на сайте http://www.vld.ru/ppx/Katastr/Kamfa.htm ). В момент гибели судна, члены экипажа были весьма легко одеты ( тропики все-таки) и вьетнамцы быстренько нас одели в простейшую одежду и обули в легкие тапочки.

После двух дней , проведенных в пещере – убежище, нас привезли в Бай чай (примерно в 30-40 километрах от порта Кам фа).

В те времена отель Халонг1 считался одним из лучших в ДРВ. В нем принимали высоких гостей ( в частности мы узнали, что в одном из номеров несколько дней жила гостившая во Вьетнаме Валентина Терешкова). Отель еще с «французских» времен, 1935 года постройки, красивое, уютное здание неподалеку от пляжа на берегу залива.

Рядом с отелем на дереве резвилась привязанная на цепочку обезьянка, неподалеку от входа в отель нам показали вход в бомбоубежище, в которое надлежало спускаться при воздушных тревогах. Тревоги объявлялись часто, с окрестных гор, заросших джунглями начиналась бешеная стрельба из зенитных орудий, выпускались ракеты земля – воздух и нам вовсе не хотелось спускаться в сырое и темное подземелье. Однако, капитан был непреклонен. А дисциплина сохранялась, как на судне и мы мрачно лезли вниз…

В этом отеле мы прожили два – три дня, затем большую часть экипажа отправили в Ханой и в Союз, а нас девять человек, во главе с капитаном вернули в порт Кам фа, где у сожженного и разбитого судна ( впрочем, оставшегося на плаву), мы провели еще три долгих месяца.

Вернувшись на Родину, каждый год, десятого мая мы (те, кто был не в море) собирались на могиле погибшего Юры Зотова – нашего боцмана. Много лет спустя на могилу Зотова 10 мая начали приходить сотрудники Консульства Социалистической Республики Вьетнам.

Как – то мы высказали желание побывать в современном Вьетнаме, Генеральный консул г-н Чан Ван Кыонг, подхватил эту идею «на лету» и организовал через несколько месяцев поездку во Вьетнам. Были приглашены пятеро моряков. Но найти пятерых, которые могли бы поехать было мудрено… Одним не позволяло здоровье, другие работали, подрабатывая к скудной пенсии, третьи… В общем, как говорил поэт : Иных уж нет, а те далече… Набралось нас четверо, пятым пригласили поехать бывшего шахтера, работающего во Вьетнаме уже после войны.

Нас щедро снабдили карманными деньгами, выдали билеты Владивосток – Сеул – Ханой туда и обратно и отвезли на консульской машине в аэропорт. В Ханойском аэропорту нас встретили. Начались поездки по Вьетнаму (Монгай, Кам –фа ,Бай чай). Впрочем базировались мы в отеле Халонг1 , в том самом отеле, в который мы попали после гибели судна.

Произошло это случайно, в Бай чае сейчас десятки отелей помимо Халонга 1 Есть и четырех и пятизвездочные гиганты, есть и дешевые отели (их почему –то называют бюджетные).

Халонг1 очень изменился. Вместо громоздких лопастей вентиляторов под потолком появились современные кондиционеры, в номерах установили холодильники, телевизоры. Традиционно остались большие ванны и просторные ванные комнаты. Окна постоянно закрыты плотными шторами, чтобы сохранить в помещениях прохладу кондиционеров.

Деревцо, по которому бегала обезьянка выросло в громадное дерево, до нижних ветвей уже не дотянуться руками, а тридцать лет назад они были у земли.

Убежище, впрочем, сохранилось, правда дверь, закрытая на большой ржавый замок полуприкрыта бурной тропической порослью. Современные сотрудники гостиницы понятия не имеют для чего служил раньше этот погреб.

Раньше с утра до обеда, в это время , как правило не было налетов, мы сбегали по тропинке прямо на пляж и купались в море. Теперь появилось много новых зданий и на пляж тропиночки нет, нужно идти по тротуарам обычной городской улицы.

Десять дней пролетели быстро. Поездки, званые ужины, приемы и прочие торжественные мероприятия (нас чествовали как участников Войны)…

Вьетнама я не узнал. Изменилась страна: кипит строительство заводов, фабрик, гостиниц и ,что самое отрадное , жилых домов. Изменились люди. В годы войны, когда кругом витала смерть, трудно было увидеть радостные лица, зато теперь мы поняли какой ,на самом деле жизнерадостный Вьетнамский народ, не только трудолюбивый и способный, люди приветливые с чувством юмора, очень доброжелательные и гостеприимные.

В России мнение о вьетнамцах родится от общения с вьетнамскими торговцами , что не совсем верно. Едут зарабатывать самые предприимчивые «пробивные» люди, создается впечатление, нас хотят обмануть, что-то «урвать». Да, действительно, вьетнамцам «пальца в рот не клади», все торговцы норовят продать дороже, с ними просто необходимо торговаться , но вьетнамцы у себя на Родине вас никогда не обманут! Я не слышал, чтобы там у кого то что то украли.

Впрочем, о характере вьетнамцев мы поговорим ниже.

А после возвращения во Владивосток мне очень захотелось еще раз поехать во Вьетнам, показать эту замечательную страну своей жене, которая вообще ни разу не была за границей. Я узнал, что путевка на двоих во Вьетнам стоит около 3000 долларов. Это с посещением и Ханоя и Сайгона. Со стоимостью билетов на самолет и экскурсий. В стоимость путевки входят завтраки в гостиницах. Но обеды и ужины нужно оплачивать помимо путевки, нужно иметь деньги на покупки ( сувениры и подарки родным и близким).

Кроме того, мне не хотелось ездить с толпой и слушать команды : - посмотрите направо, посмотрите налево… Я уже бывал в Хошимине (Сайгоне) во время плаваний, хорошо представлял что это такое: Сайгон и расположенные неподалеку от него изумительные курорты, пляжи. Но мне хотелось показать жене именно Халонг бэй , залив усеянный тысячами больших и малых островов самой причудливой формы, зачастую покрытых бурной тропической растительностью. Хотелось спокойно, пару недель пожить на берегу этого залива, купаться, бродить по сувенирным лавкам как по музеям, прокатиться по островам. …Причем у залива Халонг в мае не так жарко, как на юге Вьетнама.

Мы решили, что поедем дикарями. Задолго до выезда я часами просиживал, перелопачивая в Интернете все , что мог найти о Вьетнаме. А материалов о Вьетнаме очень много, особенно в англоязычном Интернете. Фотографии, отзывы туристов, описания туристических фирм, статьи о стране, рекламные проспекты многочисленных отелей и т. д. Правда большее и нагло наглядное место занимают дорогие престижные туристические фирмы, шикарные отели, но при желании можно найти что-то недорогое и вполне приличное.

Естественно, мне хотелось вновь поселиться в отеле Налонг1, но мне ответили , что цена в нем 56 долларов за сутки… Это нам было не «по карману». Не хотелось селиться и в малых отелях, хоть и совсем недорогих, но расположенных на склонах гор, куда не очень весело карабкаться после купания. Там можно было найти отель и за 15-17 долларов в сутки ,тоже с кондиционером и душем ( может быть без ванны и холодильника).Это для курортного города очень дешево.

После долгих поисков я вышел на отель Хоалин в Ханое (hoalinhhotel@hn.vnn.vn) , который в Интернете просил 18 долларов за сутки. На прилагаемых фотографиях изображались очень уютные номера, приличный внешний вид этого отеля.

Когда я связался с ним через Email – администратор DO QUANG HUNG тут же мне любезно ответил:
Dear Sir,
We would like to thank you for your interest in our hotel. We are glad to confirm your message and annouce you the rate of double room. It costs 15$ including breakfast and internet.Further, we have a service of picking up at the airport (7$).If you are interesed, please let us know all infors of your flight. Our driver will wait for you on time.
Thank you in advance for your booking and look forward to hearing from you soon.
Sincerely yours.
Manager:DO QUANG HUNG

Как следует из этого письма номер на двоих, (а в проспекте описывалось, что в номере и душ и ванна и кондиционер, холодильник, телевизор) с завтраком и даже интернетом стоит всего 15 долларов, что нас могут встретить в аэропорту и отвезти в гостиницу – это немаловажно, так как самолет прибывает поздно вечером.

Мне понравилась готовность этого Ханга во всем содействовать клиенту и я попросил его связаться с Халонгом ( с Бай чаем) и попробовать заказать нам номер в отеле Халонг1, если они согласятся на 28-32 доллара оплаты за сутки, если нет – то другой отель за такую же, примерно , цену.

Ханг попытался .. Через пару дней сообщил, что стоимость отеля Халонг1 - 56 долларов. Что он заказал нам отель Халонг2., стоимостью 28 долларов в сутки. Когда мы гостили во Вьетнаме, этот отель еще строился. Он расположен рядом с отелем Халонг1. Я знал, что он «по- проще», многолюднее , как бы современнее.
Но вьетнамцы – везде вьетнамцы. Когда администрация Халонга1 (а она видимо общая с Халонгом2) поняла , что мы выгодные клиенты , т.к. собираемся жить чуть ли не две недели – они переменили мнение. И когда мы прибыли в Ханой, Ханг радостно сообщил нам, что нас ждут в Халонге1 за 32 доллара в сутки.

Может быть мне не следовало нагружать этот очерк всеми этими скучными подробностями, но я полагаю, что среди читателей этого сайта есть и те, кто собирается отправиться в путешествие, поэтому им будут интересны все бытовые темы.

Как и было обещано, в аэропорту нас ждал «драйвер» с плакатом в руках – на плакате написаны наши фамилии. Мы сели в уютную машину с кондиционером и через час были в отеле Hoalin.

Как видите, особенных трудностей в путешествии «дикарями» нам пока не встретилось, но… Я неплохо могу общаться на английском языке, который понимают в гостиницах, но не понимают почти совсем в лавках, магазинах, прочих общественных местах и приходится пользоваться языком знаков, причем вьетнамцы не очень понятливы ( у нас с женой сложилось впечатление, что у них совсем нет глухонемых!).

Самое забавное, что у нас был русско – вьетнамский разговорник, в котором вьетнамские фразы были написаны русскими буквами. Этот разговорник имеется в в книжонке «Вьетнам. Карманная энциклопедия», которую мы заблаговременно приобрели через Интернет наложенным платежом. Толку от этого разговорника было мало. Односложные слова на пример Ком (рис), тянь (лимон) или бань_ ми (хлеб) они еще кое как понимали, а составить фразу из нескольких слов было невозможно …Во вьетнамском языке одно и то же слово имеет , как правило, несколько значений в зависимости от тона, которым оно произносится или от ударения.

Английский язык в общении с вьетнамцами был не нужен. Единственный вопрос:- Хау мач? (how much?) сколько стоит - понимали все! На этой фразе познания в английском , обычно оканчивались (если не считать еще волшебного слова «О кей», которое европейцы обычно произносят перед тем, как достать деньги и расплатиться за покупку). Довольно часто нам встречались вьетнамцы, говорящие на русском языке..

Если возникали сложности в разговоре с администратором гостиницы – всегда можно было попросить связаться по телефону с русско-язычным переводчиком и через него объясниться. А уж он объяснял администратору что нам нужно.

Итак, мы прибыли поздно вечером в отель Хоалин. Номер не то, чтобы тесноватый, но и не очень просторный. Чтобы в него подняться, нужно было карабкаться по крутым ступенькам винтовой лестницы Но… цена 15 долларов в сутки заставляла мириться с этими мелкими неприятностями. Нас приятно удивила широкая резная кровать ( такую можно увидеть в музее), резные кресла, столик, на котором стоял термос с кипятком , заварной чайник и пачка зеленого чая.

Мы включили кондиционер и уже через 10 –15 минут в номере было прохладно. Мы приняли душ и легли спать. Наутро спустились в примитивный ресторан к завтраку – оказалось , что кухни у них нет. Нам подали бутерброды и кофе, а горячую лапшу с мясом (Пхо) быстренько принесли из соседнего кафе. Впрочем лапша была вкусная и горячая.

Отправить нас в Халонг в то же утро они не могли, пообещали на следующее утро заказать автобус. Впрочем, мы особенно не возражали. Отправились после завтрака бродить по Ханою.

Если крупные мегаполисы за границей похожи чем –то друг на друга (Гонконг и Сингапур ,Токио и Нью Йорк т.д.), то встречаются своеобразные города не похожие ни на какой другой. Такой, к примеру Бангкок, который можно назвать азиатской Венецией. Вместо многих улиц там каналы и такси на лодках.

Очень своеобразный и город Ханой. Когда мы ехали на такси ночью – казалось, что едем по большой деревне – город очень плохо освещен. Но днем все меняется! Город по своему красив, много зелени, большинство домов напоминают спичечные коробки поставленные «на попа» - узкие и высокие. И бурный поток двухколесного транспорта: мотоциклов, велосипедов, мопедов. Автомашин очень немного. Тротуары используются как стоянки для этих мото и велосипедов, из-за чего по ним сложно ходить. Приходится иногда выходить на проезжую часть и двигаться в потоке сигналящих на все голоса двухколесных машин .

Обилие (или изобилие?) магазинов, лавок, кафе. Специализированые на определенные товары улицы. Улица посуды, улица игрушек и так далее. Все до одной лавки на них торгуют посудой или игрушками!

Старый город, так называется эта центральная часть Ханоя, где расположен отель Хоалин. Если пройти десять – пятнадцать минут к югу от отеля., вы окажетесь у Озера возвращенного меча – одной из основных достопримечательностей Ханоя. Красивое озеро местами поросшее лотосами , с островом, на котором функционирует пагода, открыты музеи. По берегам озера охотятся на туристов предприимчивые торговцы открытками, фруктами. Щелкая объективом фотоаппарата, мы бродили по шумному Ханою.

В одном из примитивных кафе устроились обедать за низеньким столиком на миниатюрных табуретках. Мы еще не накопили знаний о названиях вьетнамских блюд, поэтому заказали салат из овощей ( с помощью разговорника) и пхо, такое же пхо, как в гостинице.. Лапшу с бульоном и большим количеством мяса. Я с изумлением увидел как моя супруга ловко орудует палочками для еды , вылавливая из чашки лапшу и кусочки мяса.

Видимо аппетит способствовал быстрейшему осваиванию палочек. Это был ее первый опыт . Утром в гостинице мы ели вилками. Посмотрела как ем я, как едят другие посетители и сразу же освоила нехитрую методику. В заключение нам принесли фрукты.

В этот же день мы прокатились на велорикше. У меня вызвало сомнение, что мы поместимся вдвоем в одной коляске, что у рикши хватит сил везти нас до отеля. Поместились. А педали он крутил легко, без видимого напряжения. Хоть мы проехали совсем немного, я без сожаления отдал водителю запрошенные им три доллара. Вообще то если вздумаете ехать на рикше – договоритесь о стоимости проезда заранее. Покажите проспект гостиницы, на пример, а когда он поймет куда везти –спросите: Хау мач? Или напишите вашу цену на бумажке. Торгуйтесь, не стесняйтесь!

Ужинали мы в кафе, которое рядом с отелем, откуда нам приносили завтрак. Нам показали большие фотографии готовых блюд из которых мы выбрали самое аппетитное.

В Ханое долго задерживаться, по моему мнению не стоит. Нужно ехать к морю (или на Юг, ближе к Хошимину). Особенно это касается, конечно, туристов – горожан, которым осточертел шум и своего города. Переночевав еще одну ночь, причем проснулись среди ночи от того, что замерзли и выключили кондиционер, мы утром выехали в Бай чай.

Переезд (который организовала администрация отеля Хоалин) туда стоил нам по 5 долларов с каждого, то есть 10 долларов. Ехали в прекрасном автобусе около четырех часов, останавливались отдохнуть в центре кустарного производства сувениров.

Поселили нас в номере, соседнем с тем, в котором я жил во время прошлой поездки. После душа мы отправились к морю. От отеля путь к морю занимает не более пяти минут! И начался наш отдых.

Между нашим отелем и морем расположен прекрасный парк (Рояль парк), в котором можно посмотреть прекрасный кукольный театр на воде ( я и не представлял, как это интересно!), концерт вьетнамских актеров (песни и танцы), петушиные бои ( свирепо дерутся громадные как индюки петухи до полного изнемождения), походить по нескольким зданиям музеев, посмотреть галереи кактусов и орхидей, посетить лабиринт и дом ужасов, отдохнуть на берегу озерка, заросшего бурно цветущими лотосами.

Неподалеку от гостиницы ( доллар на такси) переправа – паром на другой берег залива. На том берегу столица провинции Куанг Нинь – город Хонгай, довольно большой и по своему красивый. Три или четыре раза мы ездили в этот Хонгай. Многое там можно купить дешевле, чем в курортном Бай чае. Громадный супермаркет с эскалаторами и «бутики» с сувенирами, одеждой, обувью, халатами и скатертями, вышитыми рисунками на местные темы и т. д и т.п.

Рядом большой продуктовый рынок. На рынке нам встретился торговец знающий русский, мы купили кое-какие приправы, с его помощью, купили креветочную пасту в подарок нашим вьетнамским друзьям во Владивостоке. Когда нам предложили понюхать открытую банку такой пасты, у нас пропало желание покупать ее для себя. Как бы помягче выразиться, - слишком специфический запах….

Во время прошлой поездки нам не приходилось задумываться как и куда мы поедем. Нас всюду возили и на развлекательные мероприятия и по городам и по островам. Я поинтересовался у администратора нельзя ли прокатиться на катере по островам. Оказалось можно. Стоить это удовольствие будет 50 долларов.
- Что так дорого ? – поинтересовался я.
- В стоимость поездки входит обед.
Я вспомнил что и в прошлую поездку нас кормили обедом. Катер был заказан на следующее утро. После завтрака в 8.30 утра мы выехали на такси до пристани, и на катере который рассчитан на большую группу туристов отправились вдвоем в круиз по заливу Халонг бэй.

Посетили остров внутри которого громадный грот, один из крупнейших ( или самый крупный) в мире, остров Титова с прекрасным пляжем, где мы не преминули искупаться, прокатились вокруг многих островов, напоминающих своим строением то дерущихся петухов, то рыбака с удочкой и т. д. Уставшие и немного сгоревшие на солнце, вернулись уже в 16 часов. А обед был шикарный! В основном из морепродуктов. Жареная рыба с картофелем фри , креветки и пр. Подавали салат и травки. Поили сухим вином и пивом.

Если бы мы кроме этого замечательного залива с тысячами островов ничего больше не увидели, этого было бы достаточно, чтобы не пожалеть о поездке!

Отдохнув пару дней на пляже Бай чая, отправились в дельфинариум, расположенный в громадном легком здании на одном из островов, куда насыпана дамба и проложена дорога. Там же построен красивый театр и другие развлекательные аттракционы. С удовольствием посмотрели представление с дельфинами, морскими львами и тюленями. Познакомились после представления с актерами - русскими дрессировщиками москвичами очаровательной Леночкой и ее мужем Игорем.

Впрочем, главным нашим развлечением было купание в ласковом море, и поглощение разнообразных фруктов, которые мы покупали у торговок носящих фрукты в корзинах на коромыслах или в кафе, где питались и поиски подарков многочисленным родственникам.

Я страшно не люблю ходить по магазинам, дома всегда старался избежать этой нудной обязанности и старался отправить в магазины жену. Но во Вьетнаме ходил по лавкам с удовольствием. Там такие сувениры, которым место в музее!. И все неправдоподобно дешево , особенно, если вы еще торгуетесь.

Обедали и ужинали мы в кафе с собачкой. Так мы назвали небольшое кафе у порога которого почти всегда сидела небольшая собачка. Когда я в первый наш приход попытался ее погладить, она злобно зарычала и облаяла нас. А потом, получив разок другой косточку начала нас узнавать еще издали, приветливо виляя хвостиком.

В первый раз мы заказали уже поднадоевшую лапшу и салат. Но заметили как какая то пара заказала обильное красивое блюдо – попросили знаками написать как называется это блюдо . Оказалось Ми сабо (ударение на последней букве).
Представьте себе… Впрочем представить невозможно. Нужно попробовать Это рисовая вермишель, обильно сдобренная кусочками тушеного мяса, овощами, специями и пахучими, приятными приправами. Кое-как мы объяснили девочкам – официанткам, что придем ужинать и закажем ми сабо. Действительно только появившись вечером на пороге кафе мы услышали ликующий крик : - МисабоО!!

Таким же методом подглядывания мы обнаружили и начали заказывать Ком биен – плов с мясом и овощами, ком миен – рис с кальмаром и овощами и т.д.
Моя супруга пыталась договориться и о других блюдах и спросила:
- А что у вас есть еще вкусненькое ?
Официантка недоуменно и вопросительно смотрела на нее. Свой вопрос моя жена повторила громче, по моему это тоже не очень помогло , хоть девочка и ответила:
- О кей!

Вообще то женщинам разных национальностей не обязательно знать другие языки. Они всегда могут договориться. Как – то на теплоходе «Русь» мы возили японских туристов в круиз по южным портам. В один прекрасный день, стоя на крыле мостика я заметил одну нашу русскую девушку – стюардессу, увлеченно беседующую о чем то с японкой , жестикулируя, показывая то на горло, то на грудь, то на талию. Я был удивлен. Эта девица ни одного слова ни по-японски, ни по-английски не знала. А японка (я ее знал) Миико- сан - начинающая, но уже известная пианистка, хорошо владела английским. Встретив нашу русскую девушку я поинтересовался о чем они беседовали с японкой.
-О модах – ответила она. Японка вроде бы ей объяснила, что у них сейчас модны открытые платья не только с открытой шеей, но и декольтированные и приталенные.

Позднее я спросил по у Миико- сан о чем они беседовали с русской девушкой.
-О,- ответила Миико- сан,- Она меня спросила, как я ухитряюсь содержать себя в норме. Я ответила ей что регулярно делаю массаж шеи и груди, а чтобы сохранялась тонкая талия – сижу на жесткой диете. Надо добавить, что наша соотечественница была пышна не по возрасту. Так что, повторяю, женщины всегда поймут друг друга.

Впрочем, кое о чем нам удалось договориться с официантками. В салате была травка с резким, неприятным мне запахом ( какой то вьетнамский сельдерей – а я и русского терпеть не могу). Я выловил эту травку, показал девушке и скорчил недовольную гримасу. Она что то прокричала по вьетнамски и больше нам в салаты эту травку не клали.

А салаты у них чудные ! Огурцы, помидоры, множество всяких травок, щедро политые лимонным соком, ароматным маслом, в меру поперченные ( именно в меру!), эти салаты всегда гармонируют с мясными и рыбными блюдами. Помимо овощных салатов часто подавались всякие травки. Жена моя ела с удовольствием, я же в этой траве «изюминки» не обнаружил.

Иногда мы заказывали жареную рыбу, которую тут же вылавливали в аквариуме и пока мы пили пиво ( а чаще чай), рыбу жарили и подавали «шкворчащую. Иногда мы ели Нем - это фаршированные блинчики из рисовой бумаги. Фарш всегда был разный, чаще мясной.

Когда нам подавали счет, где были записаны заказанные нами блюда , стояла цена каждого и общая сумма ; мы удивлялись дешевизне, пытались дать «на чай», но девчонки категорически отказывались брать лишнее!

В последний вечер мы заказали на ужин лангустов, довольно дорогое блюдо, нам их выловили и сварили, заказали две бутылки пива, но лангусты оказались таким вкусным и обильным блюдом, что одну бутылку пива мы даже не открывали. А с нас удержали за две бутылки. Когда это обнаружилось – мы уже ушли ( перед этим попрощавшись, объяснили, что мы пришли в последний раз). Девочка – официантка полкилометра догоняла нас на своем драндулете, чтобы вернуть деньги за не выпитую нами бутылку пива. Мы с трудом уговорили ее взять эти небольшие деньги себе.

Мы в России уже ушли от этого, а жаль!

Прожили мы в отеле Халонг1 одиннадцать незабываемых дней. Иногда звонили во Владивосток родным прямо из номера. Это оказалось не очень дорого, иногда заходили в кафе Интернет и передавали свои впечатления по электронной почте (почти даром!)

В годы войны мне тесно пришлось общаться с вьетнамцами. Это очень мужественные люди. Люди, умеющие отвечать добром на добро. Мы три месяца жили в порту Кам фа в Интерклубе ( а в основном в пещере-убежище, так как было ежедневно 14 – 15 тревог.) Через Кам фу шли самолеты на Вьетнам с авианосцев. Так эти многочисленные тревоги не были поводом, чтобы оставить нас без обеда или без ужина. Нас сытно кормили по высшим правилам французской кухни. В те годы еще довлело французское влияние на вьетнамскую кухню. Сами же вьетнамцы голодали…

А когда мы возвращались из Кам фы в Ханой (путь был долгий, т.к. все мосты были разрушены, переправлялись на паромах и на временных переправах), то во время налетов, если они заставали нас во вьетнамских городках Водитель – вьетнамец останавливал машину и кричал: «Льенсо!»- (русские, советские), сбегались окрестные жители и прятали нас в примитивные убежища буквально своими телами закрывая от осколков!

В те времена к Россиянам относились с громадным уважением. Не знаю почему, но теперь русских во Вьетнаме нет, или почти нет!

Побывайте во Вьетнаме. Это не Париж и не Кипр. Это даже не Турция и не Таиланд. Это экзотический, прекрасный, теплый и приветливый край! Если позволяют средства, если вы молоды но с ленцой и не хотите обременять себя заботами о транспорте, хлопотами в дороге, - купите путевку в турфирме. Только не торопитесь. Продумайте заблаговременно маршрут, покопайтесь в интернете.

Нам же не хотелось каждое утро вставать с мыслью: вот сейчас подойдет автобус и надо ехать… Мы могли утром встать и решать что будем делать сегодня. А могли вообще поваляться подольше. Можно было изменять свои планы в любую минуту. А главное – поездка дикарем дешевле. В общем, как учил вождь вьетнамского народа Хошимин:- Самое дорогое, что есть у человека, это свобода и независимость!

Вернулись во Владивосток девятого мая. Холодно. Дождь. Переезд из самолета в аэровокзал на автобусе, а потом рысью, под дождем, скорее под крышу. Чуть ли не час ожидания у единственного пропускного окна пограничников ( в Ханое таких проходов больше десятка !). Крутятся какие- то сомнительные личности, предлагая перенести ваш багаж к машине всего за 250 рэ… тележек для багажа как в Сеуле или в Ханое нет. В общем пахнуло Родиной.
(фото см. на ссылке http://www.ayda.ru/stories/show_story.php?id=1420&all=1 )

[Rey-Ly]

Недавно центр вьетнамской культуры при ДВГУ (Владивосток) проводил литературный конкурс конкурс "О Вьетнаме с любовью".
Я принимал участие в конкурсе. Рассказы победителей вошли в сборник, который пока, к сожалению, еще не вышел, так как есть трудности со спонсорами. Наверное, там очень интересные рассказы и воспоминания.
Я могу вам предложить свой рассказ. Правда литературным талантом я не обладаю.

Вьетнам – это моя жизнь.
Впервые я услышал о Вьетнаме еще тогда, когда учился в школе. В те годы народ Вьетнама вел тяжелейшую войну против Американских агрессоров. У нас тогда часто проводились митинги в поддержку справедливой борьбы вьетнамского народа. Я тогда знал, что это социалистическая страна в Юго-Восточной Азии, и на этом все мои знания заканчивались. В 1979 году осенью китайские войска вторглись в северные провинции Вьетнама. Я тогда служил в армии и хотел отправиться во Вьетнам добровольцем, но мое заявление даже не рассматривали.
После армии я жил и работал в Ленинграде. Там я впервые познакомился с вьетнамцами.
Это были студенты и рабочие, которые приехали по межправительственному соглашению. Общаясь с ними, я узнавал все больше и больше о жизни во Вьетнаме, о традициях, историю Вьетнама. Когда я приходил к ним в гости, они угощали меня вьетнамскими блюдами. Тогда я впервые попробовал есть палочками. Они постоянно выскальзывали у меня из рук, я ничего не мог ими ухватить. Минут через десять я все же ценой «героических» усилий сумел зацепить немного соленой капусты, но до рта так и не донес. В самый последний момент палочки скользнули в моих руках, и капуста аккуратно залепила мое лицо! Все мы долго смеялись, было очень весело. После этого я сделал себе палочки и стал тренироваться дома. Через неделю я уже мог при помощи палочек есть любое блюдо. Так же я узнавал о Вьетнаме из книг, которые стал читать тогда. Особенно много я прочитал о войне. Чем больше я узнавал о Вьетнаме, тем больше у меня появлялось желание приехать в эту страну. В то время достать путевку во Вьетнам было довольно сложно. Но все же в 1986 году я получил долгожданную путевку и осенью с группой туристов поехал в страну моей мечты. Когда мы садились в самолет в Москве, было уже холодно, шел снег. В самолете почему-то все садились, кто как хочет, на свободные места. Наша группа постаралась усесться около иллюминаторов, а я сел в середине. В иллюминатор все равно ничего не видно, самолет летит на большой высоте. А на средних местах расположилась группа туристов из Канады – вьетнамцы по национальности, проживающие в Америке. Мне хотелось пообщаться с ними. Я не знал вьетнамский язык, а они русский. И все же мы быстро нашли общий язык, который состоял из французских, английских слов и жестов. Получался какой-то языковой винегрет, но мы понимали друг друга. Оказалось, это иммигранты, которые покинули родину после войны. Теперь они летели домой как туристы, хотя многие из них хотели бы вернуться. Во время перелета самолет делал посадки в Ташкенте, Карачи, Калькутте, Ханое. Почти 20 часов занял перелет, и наконец мы прибыли в Хо Ши Мин. Как только я сошел с трапа самолета, меня охватило необычное чувство. Я сперва даже остановился, глубоко вздохнул и только потом смог идти дальше. После холодной погоды в Москве я окунулся в мир вечного лета. Мы прилетели вечером, и нас сразу отвезли в гостиницу. В этот день экскурсий не предполагалось. Но разве можно было усидеть в гостинице, когда оказался в стране, о которой так долго мечтал? Бросив все свои вещи в номере я сразу отправился гулять по вечерним улицам Хо Ши Мина. Наша гостиница была довольно далеко от центра города в районе, где в основном жили рабочие. Но от этого было не менее интересно. Я не успел пройти и 500 метров, как ко мне обратились вьетнамцы. Они на разных языках спросили у меня, из какой я страны. А когда узнали, что из Советского Союза, то обрадовались и проявили такое гостеприимство, какого никогда прежде нигде я еще не встречал. Один пожилой мужчина немного говорил по-русски и он пригласил меня пройти в его дом. В доме была очень скромная обстановка, во дворе бегало много детей. Под открытым небом стоял маленький столик, который уже спешила накрыть гостеприимная хозяйка. Но не успела она закончить сервировку стола, как стало очень темно. Во Вьетнаме день и ночь сменяют друг друга довольно резко. Когда мы уселись за стол, вдруг отключили электричество. Хозяйка зажгла керосиновую лампу. В то время Вьетнам еще только залечивал раны после войны с Америкой, и такие перебои с электричеством были обычным делом. В свете керосиновой лампы все выглядело еще более необычным. Посредине стола стояла большая тарелка с кусочками тушеного мяса. Оно было красного цвета, и я думал, что это результат освещения. Также на столе были различные национальные блюда, и стояла бутылка местного вина. Это вино вьетнамцы делают сами, и оно очень крепкое. Его называют «куок луй». Хозяин дома, его звали Тьен, сказал, что это вино – вьетнамский самогон. Вино разлили в маленькие стопочки и принялись за еду. Тьен произнес тост за вечную дружбу между Вьетнамом и Советским Союзом, мы выпили и я взял кусочек тушеного мяса… Вот тогда я понял, что цвет мяса вовсе не из-за освещения, а от большого количества красного перца. В моем рту разгорелся пожар, я хотел чем-нибудь запить, но так как на столе ничего, кроме вина не было, то схватил бутылку и сделал приличный глоток. Когда Тьен понял в чем дело, то извинился, и хозяйка принесла для меня зеленый вьетнамский чай. После этого мы все вместе еще гуляли по ночным улицам города, и в гостиницу я вернулся только в 2 часа ночи. Руководитель нашей группы очень ругал меня за это, говорил, что он отвечает за всех нас, беспокоился, что со мной может что-нибудь случиться. Но ему так и пришлось терпеть до конца поездки мои бесконечные походы. Редко я возвращался в гостиницу раньше 2 часов ночи. На следующий день нас отвезли в Вунгтау. Там нас посели в небольшие коттеджи. В Вунгтау мы побывали на пляже. И хотя я жил в Ленинграде, мне казалось, что я впервые увидел море. Вся наша группа сразу начала загорать и купаться в теплой морской воде.
Я, конечно, тоже искупался, но больше всего мне хотелось общаться с вьетнамцами. С первого дня я просто мучил нашего переводчика, хотя она с удовольствием поддерживала мое общение. Около Вунгтау расположен очень красивый действующий буддийский храм. Когда мы посещали его, было впечатление, что оживают легенды и сказки востока.
Статуи Будды, многочисленные вазы с миниатюрными деревьями, причудливые узоры, все это просто невозможно передать словами. Все это нужно смотреть самому, впитывать в себя. На берегу на горе стоит огромная статуя Христа. Ее поставили еще во времена французских колонизаторов. В Вунгтау мы пробыли 2 дня и вернулись в Хо Ши Мин. Теперь нас поселили в центре города в отеле «Каравелла». Недалеко от гостиницы располагался собор Нотр Дам. Его построили французы. Мы посетили музей военной истории. В музее находятся многочисленные трофеи времен войны с американцами. Там мы увидели огромную бомбу, которая при взрыве вызывает локальное землетрясение. Американцы успели сбросить только две таких бомбы. Их использовали, чтобы уничтожить партизанскую базу в районе Ку Тьи в 70 километрах от Сайгона. В этом районе партизаны устроили настоящий подземный город – было прорыто туннелей протяженностью более 200 километров. И вот эти бомбы были предназначены для разрушения туннелей и уничтожения партизан. Когда нас привезли в район Ку Тьи, то предложили проползти по одному из таких туннелей отрезок в 15 метров. Туннель очень узкий и был сделан в расчете, чтобы американские солдаты не могли проникнуть внутрь.
Я пролез через туннель довольно легко, но один турист из нашей группы был внушительных габаритов и застрял в самом начале. Пришлось его вытаскивать за ноги.
Когда своими глазами видишь условия, в которых воевали вьетнамцы, то начинаешь понимать, что такой народ не мог не победить. В Хо Ши Мине мы также посетили зоопарк. По сравнению с Ленинградским зоопарком там условия содержания животных несравненно лучше. В зоопарке у нас опять было приключение с горе туристом, который едва не застрял в туннеле Ку Тьи. Когда мы были у вольера со слонами, он подошел слишком близко к ограждению и слон, дотянувшись хоботом, выхватил из его рук фотоаппарат. Что с ним стало – ни один мастер не смог бы его после этого отремонтировать. Из Хо Ши Мина на самолете мы перелетели в Дананг. В этом городе мы пробыли два дня. Здесь я встретил своих друзей, которые раньше учились в Ленинграде.
В Дананге я не посещал местных достопримечательностей, а провел все время с друзьями, чем опять вызвал недовольство нашего руководителя. Из Дананга в Гуэ мы переехали на автобусе. По пути останавливались на перевале, с которого открывался потрясающий вид бухты Дананга, остановились в кокосовой деревне. Местные жители сняли для нас кокосы и подарили. Кокосовые пальмы совершенно гладкие и в высоту до 30 метров. Но деревенские мальчишки с удивительной легкостью забираются на вершину, используя для этого всего лишь веревку. Когда нам предложили попробовать забраться на несколько метров, то ничего, кроме веселого смеха местных детей, у нас не вышло.
Гуэ – это древняя столица Вьетнама. Там очень много памятников старины. Мы посетили королевскую крепость, императорский дворцовый комплекс, королевские усыпальницы. В свободное время я посетил школу Куок Хок, в
которой учился Хо Ши Мин. В школе меня сразу обступили дети. Они
старались говорить по-русски и задавали мне много вопросов. При помощи учителей мы хорошо понимали друг друга. Я старался отвечать на все вопросы. Единственный вопрос, который застал меня врасплох, это когда дети спросили, есть ли у меня жена и дети. При этом они очень хитро улыбались и спрашивали, нравятся ли мне вьетнамские девушки. Я ответил, что не женат, и что девушки во Вьетнаме очень красивые.
После Гуэ на самолете мы прилетели в столицу Вьетнама – Ханой. Мавзолей Хо Ши Мина был закрыт на ремонт, и мы не смогли посетить его. Через день мы поехали на север к заливу Ха Лонг. Там мы прожили 3 дня. Один день был целиком посвящен прогулке на катере между многочисленных островов залива. Ха Лонг настолько красив и уникален, что он признан мировым памятником природы. В заливе расположены более 2000 тысяч островов, и каждый из неповторим в своей красоте. На многих островах находятся красивейшие пещеры. К сожалению, в эту поездку мы не побывали в пещерах. После Ха Лонга мы вернулись в Ханой. Оставшиеся 3 дня наша группа проводила все время в гостинице. Все уже пресытились впечатлениями от Вьетнама. Я же не мог усидеть в гостинице и все оставшееся время гулял по улицам Ханоя. Там я встретил своих друзей, с которыми посетил озеро Возвращенного меча, пагоду на берегу Западного озера, совершили прогулку на лодке по озеру. Западное озеро – самое большое в Ханое. Когда-то оно служило излюбленным местом отдыха мандаринов и королей. В Ханое я познакомился с одной прекрасной девушкой по имени Хуэ. Она мне безумно понравилась, но к сожалению была уже замужем. Она приходила с моими друзьями в аэропорт провожать меня. Двадцать дней, которые я пробыл во Вьетнаме, пролетели, как один короткий миг. Я вернулся в Ленинград из которого в скором времени переехал в город Березники, где живу и сейчас.
После этого целых 17 лет я жил только мечтой о том, чтобы приехать еще раз во Вьетнам.
Все 17 лет я переписывался с Хуэ, но ни разу не обмолвился о своих чувствах к ней. Я был для нее другом ее семьи. В 2003 году я получил приглашение от моего друга и поехал во Вьетнам во второй раз. Когда я прилетел в Ханой, то от волнения едва сошел с самолета. В аэропорту меня встречало много моих друзей. Пришла также Хуэ вместе с дочкой, которой было уже 9 лет. Я еще не знал, что незадолго до этого в автомобильной аварии погиб ее муж. Неделю я жил в Ханое у друзей. В этот раз я посетил мавзолей Хо Ши Мина, музей истории Вьетнама, музей революции. Съездили на залив Ха Лонг. В этот раз мы посетили знаменитые пещеры на островах залива. Когда заходишь в пещеры, то словно попадаешь в какой-то фантастический сказочный мир. Голос раздается гулким эхом, невероятные сталактиты и сталагмиты сверкают всеми цветами радуги. Некоторые залы настолько огромные, что в них без труда поместится пятиэтажный многоквартирный дом. Названия пещер такие же поэтичные – «Небесное жилище», «Грот удивления», «грот трех дворцов». Действительно есть чему удивляться. Хотя я не был в других пещерах, кроме Кунгурской ледяной на родине, мне кажется, что эти пещеры красивейшие в мире. На берегу залива появился океанариум, которого не было в мою прошлую поездку. Мы посетили океанариум, в котором посмотрели выступление дресси рованных морских животных – дельфинов, морских котиков, морского слона. Это было удивительное зрелище, я никогда раньше не видел этих умных животных , разве только по телевизору.
И это далеко не все изменения, которые я увидел во Вьетнаме через семнадцать лет. Страна изменилась настолько сильно, что трудно было в это поверить. Люди стали жить значительно лучше, на улицах городов появились многочисленные автомобили, построено много новых красивых домов. Но самое главное – это по прежнему осталось поразительное гостеприимство и доброта людей. Их лица стали словно еще более счастливыми. Да и могло ли быть иначе у народа, который героически пережил не одну колониальную войну, который не смотря ни на что сумел восстановить разрушенную экономику и сделать гигантский шаг вперед.
Из Ханоя я поехал с моим другом в деревню к его родителям, которая находится не далеко от города Донг Хой. До райцентра из Ханоя мы ехали на поезде. В жестком спальном вагоне в каждом купе по 6 пассажирских мест. Самые дешевые места на третьем ярусе. Мне с моим ростом и привыкшим к российским вагонам сначала было не очень удобно. Но после того, как я несколько раз стукнулся головой, приноровился и дальше ехал уже нормально. От Донг Хоя мы ехали около 60 километров на машине. Кругом расстилались рисовые поля с изумрудной зеленью. Деревни во Вьетнаме буквально кипят жизнью. У нас в России в деревнях как-то пустынно, редкий прохожий появляется на улице. А во Вьетнаме кажется, что находишься в многолюдном городе, и только дома и рисовые поля говорят, что это все же деревня. Когда мы приехали на место, то там уже знали о нашем прибытии и встречали едва ли не всей деревней. Вечером был устроен настоящий праздник, где были самые разнообразные блюда вьетнамской кухни. Мне даже стало немного неудобно, что по случаю моего приезда устроили такой пир. Но ничего не поделаешь. Во Вьетнаме немного праздников, а в деревне люди и подавно постоянно работают. А тут в их деревне впервые появился человек из России, и они решили высказать таким образом свое отношение к нашей стране.
Пока я был в деревне, мне пришлось посетить буквально каждый дом, а дети вообще не давали мне спокойно пройти незамеченным. Многие люди, особенно старшего поколения, говорили со мной по-русски, некоторые рассказывали мне о том, как советские военные советники помогали им во время войны с американцами. Меня научили как правильно очищать кокос и затем открывать его. Также я узнал еще многие премудрости деревенской жизни во Вьетнаме. В общем, я получил от моей поездки в деревню огромное удовольствие и массу самых прекрасных впечатлений. И всегда меня не переставало удивлять гостеприимство местного населения.
Во время всей моей поездки мои друзья как-то незаметно, тактично направляли разговор на мою дружбу с Хуэ. Но я все равно не мог ничего ей сказать, ведь прошло еще так мало времени со дня гибели ее мужа. Перед тем, как вернуться в Ханой, мой друг организовал для меня поездку в пещеру Фонг Ня. Эта пещера расположена недалеко от них в живописном ущелье. Попасть в пещеру можно только по реке и в сухой сезон, когда воды мало. Река, по которой надо добираться до пещеры, вытекает прямо из нее. Никто не знает, как далеко она тянется под землей. Это огромная пещера с красивейшими залами. Сначала надо проплыть какое то расстояние в темноте. Потолок пещеры кажется недосягаемым на огромной высоте. На сводах пещеры гнездятся летучие мыши. Через несколько километров лодка причаливает к берегу и начинается путешествие под землей. Это поистине завораживающее зрелище, которое просто не поддается описанию никакими словами. Через некоторое время мы оказываемся почти у самого выхода из пещеры. Но на этом путешествие не заканчивается. Отсюда начинается осмотр самых красивых залов пещеры. После довольно продолжительного путешествия по пещере выходишь на свет высоко на горе, откуда открывается потрясающий вид на реку, вытекающую из под земли. Далеко внизу проплывают лодки с очередными туристами. Дух захватывает, когда смотришь вниз. Обратно возвращаемся по более короткому пути. После поездки в пещеру мы вернулись на день в деревню. Когда я уезжал в Ханой, то меня провожали всей деревней.
В Ханое я провел еще несколько дней. В эти дни со мной рядом постоянно была Хуэ. По вечерам мы просто гуляли по городу, отдыхали в каком-нибудь тихом кафе или сидели на берегу озера. Мы почти не говорили, все было понятно без слов. Покидать Вьетнам уже во второй раз мне было еще тяжелее. Но я должен был возвращаться.
Прошло уже два года, как я вернулся домой. Все это время я переписывался с Хуэ, иногда говорил с ней по телефону. Теперь я изучаю вьетнамский язык, правда имею на руках только русско-вьетнамский словарь. С одним словарем выучить язык очень трудно. Через полтора года я хочу в третий раз приехать во Вьетнам, и на этот раз уже навсегда. Хотелось бы конечно раньше, в этом году, чтобы увидеть большой праздник – 60-летие независимости Вьетнама, но не получается. Надо заработать достаточно денег, чтобы было на что жить первое время после приезда. Но я не расстраиваюсь. Ведь через полтора года я снова буду во Вьетнаме и наконец предложу свою руку и сердце девушке, которую люблю уже 20 лет.
Вот так моя жизнь тесно переплелась с Вьетнамом – жемчужиной на востоке, страной, которой я отдаю свое сердце, душу, любовь!

P.S. К сожалению я не смог прикрепить фотографии, приложенные к рассказу.

[NguyenAnh]

[Rey-Ly]

С удовольствием приглашу всех на свадьбу!
Но до этого еще многое надо сделать.
Интересно было бы узнать, много ли изменений произошло во Вьетнаме с момента моего последнего посещения?

[Rey-Ly]

Вот несколько коротких высказываний российских политиков и просто известных людей о Вьетнаме:

Геннадий Селезнев, председатель Госдумы:
-- недавно я с удовольствием встречался с премьер-министром Вьетнама Фан Ван Кхаем, который вручил мне орден Дружбы Вьетнама. Я надеюсь, что дружеские отношения между нашими странами будут не только продолжены, но и найдут новые пути развития, как в политических отношениях, так и в экономических.

Владимир Брынцалов, депутат Госдумы, генеральный директор компании "Брынцалов А":
-- они вообще молодцы -- размножаются да разлетаются по миру, делая свой маленький бизнес. Я никогда не был во Вьетнаме, но если бы меня пригласили -- поехал с удовольствием.

Владимир Жириновский, вице-спикер Госдумы:
-- Вьетнам для меня большая потеря: мы экономически потеряли этот регион. И самым глупым образом. Они же готовы нам заказывать оборудование и подготовку специалистов. Они нас любят и ждут. Да они ради нас русский язык выучили! И нам нужно туда возвращаться. 2 сентября, в их национальный праздник, я разговаривал с послом Вьетнама, и он буквально все это мне и сказал.

Вадим Степанцов, лидер группы "Бахыт-компот":
-- При упоминании этой страны у меня возникают только самые лучшие воспоминания. Очень приветливая нация, добрый и гостеприимный народ. Всегда помогут и придут на помощь. Страна бедная, но бедность там не унижающая, а какая-то благородная. И к нам относятся просто потрясающе, для них мы -- как старшие братья. Кроме того, во Вьетнаме очень вкусная еда. Например, живое сердце только что убитой кобры, которое еще бьется, нужно запить ее же кровью, смешанной с рисовым самогоном. Таким угощают только самых дорогих гостей.


Сергей Сидоровский, президент хоккейного клуба "Динамо":
-- они (вьетнамцы) такие маленькие, щупленькие, но жутко выносливые. Я с ними однажды в футбол играл -- очень спортивный народ. И стиль игры мне их понравился -- жесткий и профессиональный. Пожалуй, я не отказался бы провести с ними еще одну игру, но уже в хоккей.

[USY]

17:05 АЗИЯ, КОТОРУЮ МЫ ПОТЕРЯЛИ
Вьетнам никогда не относили к числу азиатских тигров. Но эта страна на протяжении десятилетий была самым верным другом России на Дальнем Востоке и, может быть, даже во всем мире.
Нгуен называет себя мореплавателем. Он владелец небольшого судна - зарабатывает, катая по заливу туристов. Очень любит европейцев, говорит, они аккуратные, не нравятся китайцы, их тут много, считает вредными.

Нгуен Ван: «Когда купил шхуну, стал зарабатывать столько, что хватает всей семье, она у меня большая, пять детей!»

После того, как компартия Вьетнама взяла курс на обновление, аналог перестройки, в стране появилось огромное количество собственников. Главное правило - плати налоги и работай спокойно. А для денег подобные условия самые комфортные.

Вячеслав Урманчеев, руководитель "Вьетсовпетро": «Сегодня Швейцарии не нужны инвестиции, Англии не нужны, они ищут, куда вложить деньги. Так вот, деньги можно вложить во Вьетнам - самая развивающаяся страна. Сегодня все швейные производства здесь есть, здесь собирается половина производящихся в мире иномарок – «Тойоты», «Хонды». Я купил в Хьюстоне новейший принтер, смотрю, а там "made in Vietnam"!»

Русских денег здесь до смешного мало. Вливаются деньги китайские, французские, японские, американские. Русских ждут, а они не идут.

Алексей Лавренев, директор Российского центра в Ханое: «У Вьетнама больше желания сотрудничать с нами, чем у российской стороны с Вьетнамом. Наверно, это положение нужно выравнивать. Кто мы такие - Азия или Европа? Блестящее выражение - на самом деле мы "Азеопа". Наш интерес к Азии должен быть больше. Все-таки перспектив сотрудничества, выгодного для России, мне кажется, в Азии сейчас больше, чем в Европе».

Крупнейшие автопроизводители упорно внедряются на азиатский рынок. Условия вьетнамцы поставили такие - пять лет продаете свою продукцию здесь, а потом строите совместное предприятие. Российский КамАЗ, что грязи не боится, работает в стране почти тридцать лет. Совместное предприятие только строится, а пока на заводе «Винакол» собирают грузовики под присмотром наших специалистов.

Леонид Захаров, представитель КамАЗа во Вьетнаме: «Конкуренция с каждым годом становится все жестче. Основной конкурент наш - южнокорейские кампании, а с прошлого года активно стали работать китайцы».

Вьетнам - наш крупный должник. В советские годы мы вложили сюда миллионы. Возвращать долги не отказываются, предлагают много выгодных для нас вариантов, но протянутую руку никто не жмет. Увы, в России ценят не надежные, а быстрые деньги.

Дао Ду Куат, член Центрального комитета компартии Вьетнама: «Вы спрашиваете, имеет ли значение, откуда идут деньги? Если они честные, то нет. Мы открыты и для своих бывших врагов, и для друзей. Мы рассчитывали, что Россия проявит большую активность в нашей стране».

Студенты искренне полагают, что российский капитал может двинуться в Азию, учат наш бухучет и зубрят русский язык. Но рабочие места пока в дефиците. Отличница Ли выросла в России и говорит, кто-кто, а она обязательно найдет применение полученным знаниям.


Ли Тхай, студентка: «В будущем это будет очень нужно для развития отношений между двумя странами. И вообще бухгалтерский учет - это так интересно».

Во Вьетнаме - бум инвестиций. За последние пять лет размер иностранного капитала увеличился в четыре раза. Вьетнам долго держал свои двери открытыми для нас. Вошли другие. А для нас теперь остается лишь небольшая щель.

ТВ Центр

В итогах визита губернатора Санкт-Петебурга Матвиенко Валентины Ивановны во Вьетнам:

ХАНОЙ, 6 дек - РИА Новости. Делегация Санкт-Петебурга во главе с губернатором Валентиной Матвиенко впервые посетит Вьетнам с деловым визитом, который состоится с 6 до 10 декабря.

Как сообщили в посольстве Российской Федерации в СРВ, в состав делегации кроме представителей администрации войдут бизнесмены и руководители крупнейших предприятий Санкт-Петебурга.

В столице Вьетнама в среду назначена встреча Матвиенко с руководством Вьетнама и председателем Народного (административного) комитета Ханоя, посещение достопримечательностей города, возложение венков к монументу павших героев и мавзолею президента Вьетнама Хо Ши Мина.

В Ханое так же состоится бизнес-конференция "Санкт-Петебург - Ханой", в котором примут участие многочисленные представители деловых кругов обеих стран. Как ожидается, стороны подпишут Соглашение сотрудничества между Торгово-промышленными палатами Санкр-Петебурга и Вьетнама.

Помимо Ханоя петебурская делегация еще посетит ряд городов Вьетнама, в частности Куангнинь, Хайфон и Хошимин.

В провинции Куангнинь предназначена экскурсия по заливу Халонг, который признан ЮНЕСКО мировым природным памятником. Петебурский губернатор так же посетит строящуюся при участии концерна "Силовые машины" теплоэлектростанцию "Уонгби", где примет участие в митинге перед российскими и вьетнамскими строителями.

В портовом городе Хайфон делегация Санкт-Петебурга встретится с руководством города и примет участие в бизнес-форум "Санкт-Петебурга - Хайфон".

Аналогичная программа визита так же предназначена и в городе Хошимине. Стороны в рамках визита подпишут соглашение о сотрудничестве между двумя городами.

Визит петебурской делегации во Вьетнам завершится в пятницу вечером.

Губернатор Матвиенко: Мы приехали во Вьетнам с серьезным намерением наращивать сотрудничество
07/12/2005 07:34

ХАНОЙ, 7 дек - РИА "Новости. Делегация Санкт-Петербурга в среду начала визит во Вьетнам. Как подчеркнула в интервью корреспонденту РИА Новости глава делегации губернатор "северной столицы" России Валентина Матвиенко, у российских гостей "серьезное намерение и большая заинтересованность" в наращивании и активизации сотрудничества с вьетнамскими партнерами, в первую очередь - в торгово-экономической сфере".

В Ханое сегодня утром успешно состоялась встреча делегации с вице-премьером правительства СРВ Ву Кхоаном (Vu Khoan), в которой стороны подтвердили большую готовность к укреплению и расширению двусторонних отношений и взаимодействия, в частности - в торгово-экономической, инвестиционной, научно-технологической, культурной, туристической и ряде других областей.

В состав российской делегации входят более 60 представителей крупнейших предприятий, в том числе таких компаний мирового класса, как ОАО "Силовые машины" и "Кировский завод". Как отметила губернатор, встречи бизнесменов двух стран помогут создавать между ними прямые деловые связи.

"Мы готовы наращивать контакты с местными партнерами и подписать 6 протоколов взаимопонимания, в том числе Соглашения сотрудничества между Торгово-промышленными палатами Санкт-Петербурга и Вьетнама, а так же между городами-побратимами Санкт-Петербургом и Хошимином", - сообщила РИА Новости Матвиенко.

На встрече вице-премьер Вьетнама высоко оценил традиционно дружественные отношения и стратегическое партнерство между Вьетнамом и Россией. Он особенно отметил важность и эффективность межрегионального сотрудничества, которое активизируют в последнее время многие города двух стран, в том числе и Санкт-Петербург - "один из динамично развивающихся субъектов России" - и "локомотив вьетнамской экономики город Хошимин".

Обе стороны отметили активную деятельность российских предприятий во Вьетнаме, в том числе петебурского концерна "Силовые машины", который принимает эффективное участие во многих важных эдектроэнергетических проектах и готов участвовать в тендерах на строительство и оборудование новых объектов страны.

По их оценкам, объем взаимных торгово-экономических связей между Россией и Вьетнамом пока не отвечает потенциалам и желаниям обеих сторон. Как отметила Матвиенко, это - сигнал для совместной активизации сотрудничества в экономической и других сферах. "Российско-вьетнамские отношения необходимо наполнить прагматичным содержанием", - подчеркнула петебурский губернатор.

В рамках визита делегации сегодня еще состоится встреча с руководством столицы Ханой, а также бизнес-конференция с участием более ста представителей деловых кругов России и Вьетнама.

Визит Матвиенко продлится по 9 декабря. Помимо Ханоя петербургская делегация посетит провинцию Куангнинь, города Хайфон и Хошимин.

Северная Корея и Вьетнам - итоги визита петербургской делегации
ТВЦентр

Сегодня у Валентины Матвиенко первый рабочий день в Смольном после многодневной поездки в Северную Корею и Вьетнам. Визит был очень насыщенным. Среди перспективных направлений сотрудничества – туризм, образовательные проекты, промышленность и энергетика. Итоги визита - в репортаже Елены Горшениной:


В эти страны нельзя прилететь самолетами Аэрофлота – вот уже несколько лет прямых рейсов сюда нет. Новой России они были без надобности – с десятилетие она искала свой собственный путь и о тех, с кем когда-то вместе шла к бывшим идеалам – позабыла. Так что этот визит с самого начала можно назвать миссией «назад в будущее». Знакомиться заново со старыми друзьями впервые за последнее десятилетие отправилось 60 человек.

Это даже не страна, а единственный в мире Большой протокол. В Северной Корее все подчинено порядку. Здесь с малых лет знают о своей судьбе – идти по жизни с идеями чучхе, стремиться к идеалам чучхе, и отклоняться от заданного курса на территории Северной Кореи не позволили даже петербургской делегации. Мавзолей вечного Президента страны – Ким Ир Сена в программе визита - пункт обязательный, и здесь все прошло без эксцессов – по заданным правилам, в остальном же даже образцовый петербургский протокол путался. Хотя встречи и проходили по одинаковому сценарию: в первой комнате фотографируются, во второй – ведут переговоры, и только в третьей подписывают документы, на какой минуте делать этот переход петербуржцы не угадали ни разу. Так что в первый день визита северо-корейский протокол кто-то в делегации еще называл беготней, но на второй день они даже к обращению «товарищ» привыкли. Подписание итоговых документов прошло в атмосфере взаимопонимания и благоденствия. Даже к цветам на коврах – к кимченыриям уже никто не приглядывался. Корейцы получили в подарок от Петербурга дорожную технику, совместный торговый дом, а также стремление горожан к дальнейшем взаимовыгодным контрактам. Петербург же нашел в Северной Корее нового родственника – город –побратим Нампхо.

Валентина Матвиенко, губернатор Санкт-Петербурга: Нампхо, такой же город, как и Петербург – порт. Здесь развито судостроение, промышленность. Над этими отраслями нам надо вместе поработать. И продумать, что мы совместно будем делать.

На этом, казалось, официальная часть и закончилась, но у корейцев были, вероятно, иные планы. Они наглядно продемонстрировали делегации свое бедственное положение в области энергетики. Попытались это сделать ненавязчиво и тонко. В общенациональной библиотеке. Здесь, как и по всей стране, введено ограничение на потребление света и тепла. Учатся слушатели в одежде и варежках - без света. Что не могла не заметить губернатор Петербурга.

Тема модернизации энергетики в Северной Корее сейчас самая острая. Здесь, фактически, энергетический кризис. Построенные еще в бытность интернациональной помощи тепло и электростанции требуют скорейшей реконструкции, а делать это бесплатно сегодня Россия отказывается. Отношения портят до сих пор не погашенные долги Северной Кореи. Речи о возврате денег пока не идет, а помощь корейцы все равно требуют. Об этом напоминают даже на пресс-конференции губернатора Петербурга. С интервалом в семь минут выключают свет. Петербургские бизнесмены готовы помочь Северной Корее во всем, но не на безвозмездной основе. Для начала отношений у корейцев удалось достать весь список оборудования, которые им поставлял Советский Союз.

Владимир Катенев, председатель Торгово-промышленной палаты: Раньше в Советском Союзе всем экспортом занимались особые торговые представительства. Предприятия просто не знали, чьи товары идут в какую страну. Теперь мы будем это знать.

Совсем иной подход к возрождению дружбы с Россией во Вьетнаме. Страна хотя и сохраняет в своем названии слово «социалистическая», здесь, знают точно, бесплатным может быть только сыр в мышеловке. В политике – пока коммунистическая идеология, в экономике – уже давно капитализм. С вьетнамским лицом, ну очень похожим на китайское. Товарооборот с Китаем 12 миллиардов долларов в год, с Россией пока нет и одного.

Здесь все куда-то спешат, и все куда-то движется. В первом городе Вьетнама - Хо Ши Мине постоянный час пик. На мотобаи здесь садятся лет с пятнадцати и не слезают до самой старости. Население с каждым годом все растет, а количество пробок увеличивается. При таком интенсивном движении, вообще, непонятно – кто здесь работает.

Понимание приходит только на второй день. Просто график работы большинства населения здесь вольный, и заработок зависит только от тебя. Вьетнам – это большой оптовый рынок и не торгуют здесь только грудные дети. Все остальные слова «цена» и «скидка» знают на нескольких языках. И даже если работают на предприятиях и в офисах – слишком многие все-таки находят время для общения с покупателем. Продают как экзотику – фрукты, овощи и рыбу, так и известные брэнды. И попробуй усомниться в их качестве. Товар всегда демонстрируют лицом и любому покупателю, что гостям, что местным.

Продовольственные рынки заняты, в основном, сельскими жителями. Здесь они продают свои сверхурожаи. Достичь высоких показателей в сельском хозяйстве Правительству Вьетнам удалось простым, но действенным способом. Землю крестьянам просто отдали и попросили лишь ежегодно платить за нее налог. Трудовые подвиги на полях не заканчиваются. Вьетнам уже второй по экспорту риса в мире и, возможно, догонит Бразилию по поставкам кофе.

Все это многообразие товаров Вьетнам и готов предложить России. От нас же пока требуется одно – модернизация энергетической системы страны. Как и в Северной Корее, во Вьетнаме ее строили советские специалисты, но слишком давно. Тепло- и гидроэлектростанции сегодня нуждаются в реконструкции. По официальным данным стране требует свыше 70 станций, это многомиллиардные заказы. И Петербург в них крайне заинтересован. Заводы ЛМЗ и Электросила концерта Силовые машины и ранее исполняли такие заказы – но на других условиях - по правительственным соглашениям. Теперь же времена изменились – объект во Вьетнаме получают строго по конкурсу, а здесь главные конкуренты петербуржцев- Япония и Китай. Так что визит на станцию УОНГ БИ для делегации был, фактически, политическим. Так Правительство Петербурга поддерживало своего производителя. Все время напоминая о качестве работ советских строителей в 60х.

Фам Хунг, генеральный директор энергетической компании: Все это оборудование еще работает. И мы будем рады, если вы выиграете конкурсы по строительству других энергостанций.

Валентина Матвиенко, губернатор Санкт-Петербурга: Мы не должны уступать своих позиций. У нас есть сильные компании, способные победить в этих конкурсах. У нас высокое качества, и главное – нас здесь ждут.

На этом деловая поездка по Вьетнаму не закончилась. За три неполных дня подписали с десяток соглашений и контрактов – от просто намерений до реализации совместных проектов. По задумке вьетнамцев визит делегации завершился испытанием на прочность новых дружеских отношений. Для многих делегатов это испытание оказалось посложнее многочасовых переговоров. Во Вьетнаме поедание змей – настоящий культ. И эту процедуру предлагают только самым высоким и дорогим гостям. Вначале, впрочем, делегатом обедать не хотелось, но со временем и с этой миссией они справились. Как говорят во Вьетнаме – хочешь дружить домами – терпи недостатки соседа.

[dai_dien_Nga]

[dai_dien_Nga]

Вот тут случайно наткнулась на совсем свежие фото, сделанные во Вьетнаме одной русской парой. Среди них есть очень занятные. Правда, комментарии к ним еще те ... с претензией на чувство юмора, нецензурной лексикой и синтаксическими ошибками, зато очень в тему "Вьетнам глазами русских" (в данном случае в качестве глаз выступил фотообъектив).
Приятного всем просмотра! http://fishmonger.ru/05-08-20/index.htm (в альбоме 8 страниц, внизу указатель)

[Nina]

[Tykva]

Да, интересные фото, сделанные со свежим взглядом на экзотическую страну. Удивительно, как они заметили дорожные знаки, обычно иностранные туристы это не замечают, или просто не обращают на них внимание, потому что во Вьетнаме никто не слушаются...

[glasstiger]

Мнение русских туристов о способности вьетнамцев говорить на иностранных языках

Могу немного добавить о знании английского языка гидами, работниками турагентств.
Дельта р. Меконг, август 2004 г. Поскольку исследовать это фантастическое место самостоятельно практически нереально, а также с целью дешевой самодоставки по Меконгу в Камбоджу, взял 4-х дневный тур в сайгонском агентстве за... 24 доллара -- "конечно можно понять если не верите" )) -- но вот такие в СРВ цены.
Но речь не об этом.
В группе кроме меня ещё только один сингл-мужчина -- Роберто, интеллигентнейший стоматолог из Венеции. Отличный дядька, мы с ним приняли на грудь виски и подружились. Как я по его просьбе водил его в публичный дом в Чау-Доке, это отдельная история, все собираюсь её рассказать.
Ещё в группе были две очень симпатичные сингл-француженки. Которые, как ни противоестественно это для галльского племени, отлично говорили по-английски. Потому что тоже были очень интеллигентными. И вот Роберто в течение трёх дней пытался клеить одну из мамзелей, Натали, по-английски, конечно, но кажется не очень успешно. Но это я опять сбиваюсь.
На четвёртый день, утром, за завтраком Натали обращается к нашей гидихе, вьетнамке с вопросом о "чейндж симкарт" (с) таец из рассказа Хаски . Ну то есть у неё там в цифровом фотике была какая-то очень малообъёмная карта, она хочет купить новую.
Пока мы завтракали, Натали в течение минут двадцати объясняет гидихе то, что ей нужно. Потом начинает тихо матерится словом merde. Ибо вьетнамка безнадёжна. Я говорю, Натали, зря ты ей всё это объясняешь, спроси у нее просто: где можно купить новый ф/а? А в фотомагазине наверняка купишь карту. Натали приближает к вьетнамке лицо, и говорит по слогам, изо всех сил артикулируя: Ай нид ту бай а нью кэмера.
Ноль эффекта. То есть эффект есть, вьетнамка что-то лепечет в ответ, но она ничего не поняла.
Вы спросите: а как же эта девица может работать по своей профессии? Как ей, абсолютно незнающей языка, удаётся справляться с функциями гида? Ответ элементарный: они просто заучивают аннглийский текст до последнего слова. Иногда даже не понимая его смысла.
Вот это и есть самое удивительное во вьетнамцах: даже не то, что большинству из них, возможно, из-за запредельной сложности и ни-на-что-непохожести их собственного языка, очень плохо даётся овладение иностранным языком даже на самом базовом уровне, -- хотя я встречал, конечно, исключения, вьетнамцев, которые язык знали весьма прилично, но гораздо чаще я встречал людей, способных произнести не более двадцати слов и на вопрос, где они учились, прежде чем устроиться на работу в турфирме, отвечавших: на филологическом факультете... "конечно, можно понять, если не верите"
Так вот, самое удивительное -- не это, а то, что вьетнамцы совершенно из-за данного обстоятельства не парятся. Вот именно как аня-тамара-файндингневалэнд. Нет, даже не совсем так... Они настолько бесчувственны к языку, что не допускают мысли, что он их выдаст...
Если тайцы, кхмеры или лаосцы не могут объясниться по-английски, они всегда очень смущаются. А вьетнамцы -- спокойно идут работать дипломатами, портье, гидами...