В.И. Даль. Жизнь И Служение Отечеству.

[@@@]

В.И.Даль.

Владимир Даль родился 10 ноября 1801 года в Луганске, на Украине, на Английской улице, в небольшом одноэтажном домике, окруженном домами первых заводских рабочих литейного завода. Здесь и прошло его детство.

Отец его, датчанин Иоганн Христиан Даль, ученый, владевший многими языками, богослов и медик. Мать, Мария Даль, — немка, дочь переводчицы Марии Ивановны Фрейтаг.

После окончания морского кадетского корпуса он служил мичманом на Черноморском флоте , затем, после повышения в чине, на Балтийском флоте. Однако прекрасное домашнее образование и пытливый ум побуждали В.Даля к дальнейшему совершенствованию знаний.
Он оставляет флот и поступает в Дерптский университет на медицинский факультет, отличавшийся в то время сильным составом профессоров. Вместе с Владимиром Далем на факультете учились будущие знаменитости - хирурги Н.Пирогов и Ф.Иноземцев, терапевт Г.Сокольский, физиологи А.Филомафитский и А.Загорский.

Защитив досрочно докторскую диссертацию, Даль участвует в русско-турецкой войне (1828-29 гг.); вместе с русской армией он совершает переход через Балканы, непрерывно оперируя в палаточных госпиталях и непосредственно на полях сражений. Дарование Даля-хирурга высоко оценивал выдающийся русский хирург Пирогов. Далю пришлось участвовать в сражениях и осадах, развертывать полевые боевые госпитали, в тяжелых условиях бороться за жизнь раненых, оперировать и бороться с лихорадкой, чумой и холерой.

Награжденный орденами и медалями, с 1832 года Даль становится ординатором Петербургского военно-сухопутного госпиталя. Здесь он заслужил славу прекрасного хирурга-офтальмолога и стал медицинской знаменитостью Петербурга.


Работа в качестве врача была лишь частью многогранной деятельности Даля. Нам теперь представляется наибольшей ценностью его "Толковый словарь", для современников же Даль был ценен прежде всего как писатель Казак Луганский. В 30-40-х годах прошлого столетия он был самым популярным бытописателем и составил 100 очерков русской жизни, которые печатались в "Отечественных записках" и в других столичных журналах, а позже составили два тома в его собрании сочинений.

На творчестве Даля положительно отразилось хорошее знание им современной жизни - ведь никто из писателей XIX века не странствовал по Руси столько, сколько Владимир Даль. Прекрасные душевные качества, одаренность, общительность, разносторонность интересов Даля привлекали к нему людей. Поэтому он близко сходится с Пушкиным, Гоголем, Некрасовым, Тургеневым, Жуковским, Одоевским, Лажечниковым; был знаком с Шевченко, переписывался с ним и даже принял участие в его освобождении из ссылки (хотя позже дружба их прекратится из-за многих разногласий в жизненных позициях).

Особенно дороги нам страницы жизни Даля, связанные с Пушкиным. Друг Пушкина, Даль делил с поэтом все тяготы нелегких путешествий по дорогам России. Вместе они ездили по местам движения Пугачева. Не исключено, что именно Пушкин подал мысль Далю взяться за словарь. Восхищенный сказками Даля, Пушкин подарил ему рукописный текст одной из своих сказок с дарственной надписью "Сказочнику Казаку Луганскому - сказочник Александр Пушкин".
Сейчас мало кто знает, что первая сказка нашего детства "Курочка Ряба" принадлежит сказочнику Казаку Луганскому (Далю).

В трагические январские дни 1837 года Владимир Даль как близкий друг поэта и как врач принял деятельное участие в уходе за смертельно раненным Пушкиным. К Далю были обращены слова умирающего Пушкина: "Жизнь кончена..." Ему благодарный поэт вместе с перстнем-талисманом передал черный сюртук, простреленный пулей Дантеса, со словами: "Выползину (слово, впервые услышанное от Даля и понравившееся Пушкину) тоже возьми себе". Даль принимал участие и во вскрытии поэта; им написано в акте о причине смерти: "Рана относится, безусловно, к смертельным..." Он оставил необыкновенной художественной силы записки о последних часах жизни великого поэта.

Даль был еще и естествоиспытателем - им написаны два учебника "Ботаника" и "Зоология".
Необходимо отметить заслуги Даля и как этнографа. Особенную известность среди специалистов ему принесли этнографические описания народов Нижнего Урала и Казахстана.

Наконец, "Толковый словарь живого великорусского языка" В.Даля - это собрание нравственного, философского, житейского, фольклорного опыта - дело всей его жизни. За полвека Даль объяснил и снабдил примерами около 200 тысяч слов! Но кроме всего Далем собрано более 37 тысяч пословиц русского народа! А ведь он еще служил, врачевал, занимался научной и писательской деятельностью.

Работа Даля над словарем получила высокое признание всего русского общества, он получил престижную по тому времени Ломоносовскую премию

К моменту завершения словаря здоровье Даля было уже основательно подорвано. Долговременная привычка к постоянному труду, вдруг прекратившемуся, вредно повлияла на здоровье великого трудолюбца.
22 сентября 1872 года В.Даль скончался. Он похоронен в Москве на Ваганьковском кладбище.

Толковый словарь живого великорусского языка Владимира Даля online : http://slovari.yandex.ru/search.xml?text=enc_abc&enc_abc=*&how=enc_abc_rev&encpage=dal

Также можно его купить : http://www.ets.ru/pg/r/dict/dal_dic.htm

«О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа»:
http://abovo.net.ru/book/82008

Тексты произведений и работ В. Даля :
http://www.philolog.ru/dahl/html/texts.htm

Сайты, на которых есть информация о жизни , и трудах В. Даля :
http://www.ets.ru/pg/r/dict/dal_dic.htm
http://www.peoples.ru/art/literature/poetry/contemporary/dal/
http://slovo.ws/bio/rus/Dal_Vladimir_Ivanovich/index.html

[Tykva]

Cпасибо, @@@, что нашел и постил такую содержательную статью об известном филологе-составителе моего любимого словаря
Если сказать правду, то мне кажется, в своем словаре в толковании слов он часто выдумывал новые слова на основе известныз корней. Эти слова, выдуманные им, не всегда выживают и не вошли в живой русский язык.

[@@@]

Да, уважаемая Тыква, ты права.

Он не только изучал РЯ и собирал слова, но и старался его сделать богаче, интереснее.
Например :
"мироколица" – это слово, придуманное Далем,мы его нигде не встретим . Это большой мир, который в то же время околица: вокруг нас, около нас.

Даль был писатель, это был художник, художник слова. Он видел слово образно, он любил слово поворачивать его художественными сторонами. Поэтому у него много пословиц, поговорок. Любил народную речь, любил народный быт, поэтому по его Словарю можно даже глубоко познать народный быт.

Даже Пушкину нравились придуманные им слова - а это о многом говорит.
Если он перед своей смертью вспоминает слово "выползина" придуманное Далем, то ...

Смотрим в ловаре, что значит это слово :
"ВЫПОЛЗИНА, выползенка, выползень, см. выпалзывать."

(ага..смотрим дальше..)

" ВЫПАЛЗЫВАТЬ ВЫПАЛЗЫВАТЬ или выползать, выползти или выползть, выходить ползком, ползти вон откуда. Выпалзыванье или выползанье ср. длит. выползение окончат. выполз м. или выползка ж. об. действ. по глаг. Выползень м."

(Да... Думаю непросто будет иностранцу, изучающему РЯ что-то понять...Столько авторских сокращений...)

Вобщем "выползина" - это то, что выползло откуда-либо ( женского рода) . Думаю, что Пушкин имел ввиду пулю, которой его смертельно ранили...


Мне кажется, что это вообще задача непосильная - титанический труд - объяснить значение всех слов РЯ... Не представляю...
Ну, думаю, что с такой Любовью и вниманием как Даль изучал РЯ можно изучать только душу любимого человека... Или духовное учение, слова великого Учителя... Очевидно , что для Даля всем этим являлся Русский Язык.

[@@@]

Это рассказ В. Даля о последних часах и смерти А.С. Пушкина.

В. И. ДАЛЬ

СМЕРТЬ А. С. ПУШКИНА

28 января 1837 года во втором часу пополудни встретил меня Башуцкий, едва я переступил порог его, роковым вопросом: «Слышали вы?» — и на ответ мой: «Нет», — рассказал, что Пушкин накануне смертельно ранен.

У Пушкина нашел я уже толпу в передней и в зале; страх ожидания пробегал по бледным лицам. Д-р Арендт и д-р Спасский пожимали плечами. Я подошел к болящему, он подал мне руку, улыбнулся и сказал: «Плохо, брат!» Я приблизился к одру смерти и не отходил от него до конца страшных суток. В первый раз сказал он мне ты, — я отвечал ему так же, и побратался с ним уже не для здешнего мира.

Пушкин заставил всех присутствовавших сдружиться с смертью, так спокойно он ожидал ее, так твердо был уверен, что последний час его ударил. Плетнев говорил: «Глядя на Пушкина, я в первый раз не боюсь смерти». Больной положительно отвергал утешения наши и на слова мои: «Все мы надеемся, не отчаивайся и ты!» — отвечал: «Нет, мне здесь не житье; я умру, да, видно, уже так надо». В ночи на 29 он повторял несколько раз подобное; спрашивал, например, который час? и на ответ мой снова спрашивал отрывисто и с расстановкою: «Долго ли мне так мучиться? пожалуйста, поскорее». Почти всю ночь держал он меня за руку, почасту просил ложечку холодной воды, кусочек льду и всегда при этом управлялся своеручно — брал стакан сам с ближней полки, тер себе виски льдом, сам снимал и накладывал себе на живот припарки, и всегда еще приговаривая: «Вот и хорошо, и прекрасно!» Собственно, от боли страдал он, по словам его, не столько, как от чрезмерной тоски, что нужно приписать воспалению брюшной полости, а может быть, еще более воспалению больших венозных жил. «Ах, какая тоска! — восклицал он, когда припадок усиливался, — сердце изнывает!» Тогда просил он поднять его, поворотить или поправить подушку — и, не дав кончить того, останавливал обыкновенно словами: «Ну, так, так, хорошо; вот и прекрасно, и довольно, теперь очень хорошо!» Вообще был он, по крайней мере в обращении со мною, послушен и поводлив, как ребенок, делал все, о чем я его просил. «Кто у жены моей?» — спросил он между прочим. Я отвечал: много людей принимают в тебе участие, — зала и передняя полны. «Ну, спасибо, — отвечал он, — однако же поди, скажи жене, что все, слава богу, легко; а то ей там, пожалуй, наговорят».

С утра пульс был крайне мал, слаб, част, — но с полудня стал он подниматься, а к 6-му часу ударял 120 в минуту и стал полнее и тверже; в то же время начал показываться небольшой общий жар. Вследствие полученных от доктора Арендта наставлений приставили мы с д-ром Спасским тотчас 25 пиявок и послали за Арендтом. Он приехал, одобрил распоряжение наше. Больной наш твердою рукою сам ловил и припускал себе пиявки и неохотно допускал нас около себя копаться. Пульс сделался ровнее, реже и гораздо мягче; я ухватился, как утопленник, за соломинку и, обманув и себя и друзей, робким голосом возгласил надежду. Пушкин заметил, что я стал бодрее, взял меня за руку и сказал: «Даль, скажи мне правду, скоро ли я умру?» — «Мы за тебя надеемся еще, право, надеемся!» Он пожал мне руку и сказал: «Ну, спасибо». Но, по-видимому, он однажды только и обольстился моею надеждою; ни прежде, ни после этого он ей не верил; спрашивал нетерпеливо: «А скоро ли конец», — и прибавлял еще: «Пожалуйста, поскорее!» Я налил и поднес ему рюмку касторового масла. «Что это?» — «Выпей, это хорошо будет, хотя, может быть, на вкус и дурно». — «Ну, давай», — выпил и сказал: «А, это касторовое масло?» — «Оно; да разве ты его знаешь?» — «Знаю, да зачем же оно плавает по воде? сверху масло, внизу вода!» — «Все равно, там (в желудке) перемешается». — «Ну, хорошо, и то правда». В продолжение долгой, томительной ночи глядел я с душевным сокрушением на эту таинственную борьбу жизни и смерти, — и не мог отбиться от трех слов из «Онегина», трех страшных слов, которые неотвязчиво раздавались в ушах, в голове моей, — слова:


Ну, что ж? — убит!


О! сколько силы и красноречия в трех словах этих! Они стоят знаменитого шекспировского рокового вопроса: «Быть или не быть». Ужас невольно обдавал меня с головы до ног, — я сидел, не смея дохнуть, и думал: вот где надо изучать опытную мудрость, философию жизни, здесь, где душа рвется из тела, где живое, мыслящее совершает страшный переход в мертвое и безответное, чего не найдешь ни в толстых книгах, ни на кафедре!

Когда тоска и боль его одолевали, он крепился усильно, и на слова мои: «Терпеть надо, любезный друг, делать нечего; но не стыдись боли своей, стонай, тебе будет легче», — отвечал отрывисто: «Нет, не надо, жена услышит, и смешно же это, чтобы этот вздор меня пересилил!» Он продолжал по-прежнему дышать часто и отрывисто, его тихий стон замолкал на время вовсе.

Пульс стал упадать и вскоре исчез вовсе, и руки начали стыть. Ударило два часа пополудни, 29 января, — и в Пушкине оставалось жизни только на три четверти часа. Бодрый дух все еще сохранял могущество свое; изредка только полудремота, забвенье на несколько секунд туманили мысли и душу. Тогда умирающий, несколько раз, подавал мне руку, сжимал и говорил: «Ну, подымай же меня, пойдем, да выше, выше, ну, пойдем». Опамятовавшись, сказал он мне: «Мне было пригрезилось, что я с тобою лезу по этим книгам и полкам высоко — и голова закружилась». Раза два присматривался он пристально на меня и спрашивал: «Кто это, ты?» — «Я, друг мой». — «Что это, — продолжал он, — я не мог тебя узнать». Немного погодя он опять, не раскрывая глаз, стал искать мою руку и, протянув ее, сказал: «Ну, пойдем же, пожалуйста, да вместе!» Я подошел к В. А. Жуковскому и гр. Виельгорскому и сказал: отходит! Пушкин открыл глаза и попросил моченой морошки; когда ее принесли, то он сказал внятно: «Позовите жену, пусть она меня покормит». Наталия Николаевна опустилась на колени у изголовья умирающего, поднесла ему ложечку, другую — и приникла лицом к челу мужа. Пушкин погладил ее по голове и сказал: «Ну, ничего, слава богу, все хорошо».

Друзья, ближние молча окружили изголовье отходящего; я, по просьбе его, взял его под мышки и приподнял повыше. Он вдруг будто проснулся, быстро раскрыл глаза, лицо его прояснилось, и он сказал: «Кончена жизнь!» Я не дослышал и спросил тихо: «Что кончено?» — «Жизнь кончена», — отвечал он внятно и положительно. «Тяжело дышать, давит», — были последние слова его. Всеместное спокойствие разлилось по всему телу; руки остыли по самые плечи, пальцы на ногах, ступни и колени также; отрывистое, частое дыхание изменялось более и более в медленное, тихое, протяжное; еще один слабый, едва заметный вздох — и пропасть необъятная, неизмеримая разделила живых от мертвого. Он скончался так тихо, что предстоящие не заметили смерти его.

При вскрытии оказалось: чресельная часть правой половины (os il. dextr.) раздроблена, часть крестцовой кости также; пуля затерялась около оконечности последней. Кишки были воспалены, но не убиты гангреной; внутри брюшины до фунта запекшейся крови, вероятно, из бедренной или брыжеечных вен. Пуля вошла в двух дюймах от верхней передней оконечности правой чресельной кости и прошла косвенно или дугою внутри большого таза сверху вниз до крестцовой кости. Пушкин умер, вероятно, от воспаления больших вен в соединении с воспалением кишок.

Из раны, при самом начале, последовало сильное венозное кровотечение; вероятно, бедренная вена была перебита, судя по количеству крови на платье, плаще и проч.; надобно полагать, что раненый потерял несколько фунтов крови. Пульс соответствовал этому положению больного. Итак, первое старание медиков было унять кровотечение. Опасались, чтобы раненый не изошел кровью. Холодные со льдом примочки на брюхо, холодительное питье и прочее вскоре отвратили опасение это, и 28-го утром, когда боли усилились и показалась значительная опухоль живота, решились поставить промывательное, что с трудом можно было исполнить. Пушкин не мог лечь на бок, и чувствительность воспаленной проходной кишки от раздробленного крестца, — обстоятельство в то время еще неизвестное, — была причиною жестокой боли и страданий после промывательного. Пушкин был так раздражен духовно и телесно, что в это утро отказался вовсе от предлагаемых пособий. Около полудня доктор Арендт дал ему несколько капель опия, что Пушкин принял с жадностию и успокоился. Перед этим принимал он уже extr. hyoscyami с. calomelano без видимого облегчения. После обеда и во всю ночь давали попеременно aq. laurocerasi и opium in pulv. с. calomel. К шести часам вечера, 28-го ч., болезнь приняла иной вид: пульс поднялся значительно, ударял около 120 и сделался жесток; оконечности согрелись, общая теплота тела возвысилась, беспокойство усилилось; поставили 25 пиявок к животу; лихорадка стихла, пульс сделался ровнее, гораздо мягче, кожа обнаружила небольшую испарину. Это была минута надежды. Но уже с полуночи и в особенности к утру общее изнеможение взяло верх; пульс упадал с часу на час, к полудню 29-го исчез вовсе; руки остыли, в ногах сохранилась теплота долее, — больной изнывал тоскою, начинал иногда забываться, ослабевал, и лицо его изменилось. При подобных обстоятельствах нет уже ни пособия, ни надежды. Можно было полагать, что омертвение в кишках начало образовываться. Жизнь угасала видимо, светильник дотлевал последнею искрой.

Вскрытие трупа показало, что рана принадлежала к безусловно смертельным. Раздробленная подвздошной, в особенности крестцовой кости неисцелимы; при таких обстоятельствах смерть могла последовать: 1) от истечения кровью; 2) от воспаления брюшных внутренностей обще с поражением необходимых для жизни нервов и самой оконечности становой жилы (cauda equina); 3) самая медленная, томительная от всеобщего изнурения, при переходе пораженных мест в нагноение. Раненый наш перенес первое и потому успел приготовиться к смерти, проститься с женою, детьми и друзьями и, благодаря богу, не дожил до последнего, чем избавил и себя и ближних от напрасных страданий

http://feb-web.ru/feb/pushkin/critics/vs2/vs2-264-.htm

[@@@]

Вот ещё хорошие ссылочки .

"Мир слов". Здесь есть несколько online словарей :
Словарь В. Даля
Словарь С. И. Ожегова
Большой Энциклопедический словарь
и др.
http://www.mirslov.ru/

Также замечательный сайт "Словари и энциклопедии online"
(несколько полезных словарей и энциклопедий)
http://dic.academic.ru/


Кажется я понял, что означает слово "выползина"..
"Выползина, выползенка ж. или выползок м. шкурка насекомого или гада, из которой животное выползло, покинув ее, как делают гусенички, змеи."

Очевидно Пушкин говорил о своём черном сюртуке ( пиджаке) ...
"Выползину тоже возьми себе". То есть он уже чувствовал, что эта одежда ему уже не понадобится...

[@@@]

Сегодня был в музее В.И.Даля. Музея расположен в доме , где он когда-то родился, в центре нашего города. Мебель из тех времен , пианино, его книги. Запомнилось то , что оказывается с Пушкиным он за всю жизнь встречался 3 раза. Они не были друзьями (как я где-то читал) но уважали друг друга и эти 3 встречи очень повлияли на жизнь и творчество Даля. Например - именно Пушкин подсказал ему идею создания словаря РЯ, а Даль например рассказал Пушкину сказку о золотой рыбке ( если я не ошибаюсь...) Так что они конечно повлияли друг на друга.

И ещё вот что меня заставило задуматься : Даль пишет какое-то пожелание молодому поколению ( не помню дословно , но примерно такие слова ) : " Желаю чтобы Вы всегда думали только о благе Родины, народа - больше чем о Вашей личной выгоде... Только так и должно быть. " Вот такие слова . Даже не вериться, что он тогда это действительно говорил серьезно,.. ведь сейчас такие слова в современном обществе серьезно никто не воспримет... Сейчас ведь в первую очередь личная выгода и все в обществе с этим согласны...
Думаю, что это говорит о том. что на самом деле современное общество живет не правильно и оно духовно очень больное. Но честно говоря ... уже очень привыкли все к такой жизни и все эти слова кажутся смешными... К сожалению.

[Tykva]

Привет, Костя, я перевела статью про Даля для нашего сайта. Спасибо за материал.
Ты бы постил еще фотки, как ты посетил его Музей в Луганске. Оказывается, у тебя такой известный земляк!

[@@@]