Mời các bác ra tay dịch thơ Федор Сологуб

[USY]

Сердце дрогнуло от радости
Снова север, снова дождь,
Снова нежен мох и тощ, -
И уныние до радости,
И томление до сладости,
И мечтания тихих рощ,
И дрожит душа от радости, -
Милый север! Милый дождь!

1913

Trái tim nhảy nhót reo vui
Đây rồi Phương Bắc! Đây rồi trời mưa!
Đây rồi dịu mỏng rêu mờ,-
Chán chường đến độ vỡ òa niềm vui,
Đọa đày đến mức ngọt bùi,
Trong mơ ước một khoảng trời lặng xanh,
Mừng vui run rẩy tấc lòng,-
Mến yêu phương Bắc! Thân thương mưa nguồn!

[USY]

Люби меня ясно, как любит заря
Жемчуг рассыпая и смехом горя.
Обрадуй надеждой и легкой мечтой
И тихо погасни за мглистой чертой.

Люби меня тихо, как любит луна
Сияя бесстрастно, ясно, холодна
Волшебством и тайной мой мир освети, -
Помедлим с тобою на темном пути.

Люби меня просто, как любит ручей,
Звеня и целуя, и мой и ничейю
Прильни и отдайся, и дальше беги,
Разлюбишь, забудешь - не бойся, не лги.
(1904)

Hãy yêu anh rỡ ràng, như ánh dương ngời chiếu
Rắc ngọc nơi nơi và lấp lóa tiếng cười.
Hãy làm anh vui bởi ước mơ, hy vọng,
Rồi lặng lẽ rời xa khi tắt ánh mặt trời.

Hãy yêu anh êm đềm như mặt trăng lung linh
Tỏa ánh sáng thấu đêm, lạnh lùng, vô cảm,
Soi đời anh bằng thần kỳ, bí hiểm,
Mình sẽ cùng nhau lần bước đường đêm...

Hãy yêu anh giản đơn như dòng suối bên đường,
Quấn quýt, reo vang, - của anh đấy mà cũng không thuộc về ai cả,
Hãy ấp ôm, hiến dâng, rồi theo dòng trôi tiếp,
Hết yêu, lãng quên, - đừng sợ mà em, đấy đâu phải dối lừa!

[Nina]

Ôi, bài thơ "Mưa, phương bắc" mà chị USY dịch ra lục bát thì tuyệt thật đấy. Em chỉ biết nói rằng "Khâm phục!"

[Tykva]

[USY]

He he, Bí ơi, ai bảo mời ta dịch bài ngắn - mời Bí "thưởng thức" 1 khúc nhắn ngủn nữa này (dịch đùa thôi, trêu nàng là chính đấy ạ)

Tháng chạp là tôi ốm
Thiếu nắng là gay to,
Chán trò đêm trằn trọc,
Cứ tháng chạp là lo!
Như lúa chín bỏ quên
Dập vùi nơi đồng rạ,
Tối tăm - chắc chết thật,
Tháng chạp - là hết hơi!

[hungmgmi]

Bài ngắn hả, có ngay, có ngay thằng lười là em đây. Mặc dù biết dịch thơ là cực khó, em cũng thử cố a dua theo cao thủ Bí và USY xem sao:

Mỗi tháng Chạp tôi trở nên kiệt lực
Sống sao đây khi vắng ánh mặt trời
Đếm từng đêm trằn trọc với chơi vơi
Chờ Thần Chết rước đi ngày tháng Chạp
Như nhành lúa chín ép mình nằm rạp
Trên đồng khô, ai đã ném xuống đây
Bức tử tôi là bóng tối đêm dày
Vào tháng Chạp tôi giã từ cuộc sống

[USY]

Bí dịch bài "em đến mang theo chùm cỏ dại" hay nhất, tớ cắn gẫy mấy phím chữ mà không dịch thoát nổi ý tứ của bài thơ Còn bài "гимны Родине" Nina dịch hay nhất, nhưng mà nếu bài này 2 bạn bỏ thêm 5' nữa chỉnh lại thì đọc xuôi hơn nhiều. Bài tháng chạp của Mì Gà thật hoàn hảo, đáng đưa trình mod NA

[Nina]

Nói chung em cũng thích những bài ngắn ngắn
Tuy nhiên bài cỏ dại em dịch cũng không thông - em đến với tôi mang theo nắm cỏ (để cho tôi ăn chắc)

Còn bài Tháng Chạp thì em thử dùng lục bát nhé

Tháng chạp là tôi ươn người
Tôi nào sống thiếu mặt trời được đâu
Võ vàng mất ngủ đêm thâu
Tháng này tôi chết vì sầu mất thôi
Tháng chạp quỷ mở cuộc chơi
Ném bông lúa chín – là tôi giữa đồng
Xung quanh bóng tối mịt mùng
Tháng chạp tôi hết sống cùng thế gian.

[Tykva]

Hoan hô Hùng mì gà. Thế mới gọi là thơ chứ...
Tiếp nữa này:

[Valia]

[hungmgmi]

He he, lại bài ngắn nữa hả chị Hôm nay động trời, chơi luôn phát nữa...

Trên mặt sông sương phủ
Bờ thoai thoải trải dài
Bóng cây in mặt nước
Một mình, chẳng cùng ai

Kiếm tìm khắp bờ bãi
Vài dăm nhánh củi khô
Nhen lên nào đốm lửa
Ta khẽ ngồi, mộng mơ

Sông chảy phía xa mờ
Chân trần quay trở lại
Phía xa đèn nháy mãi
Biết nhà chẳng còn xa

[FORYTCHIA]

Khen Tykva thì khen cả ngày bạn Valia ơi.
Còn Hunggmi cứ giấu tài , để hôm nay động trời cho ra liền 2 nhát , chị em chạy theo không kịp thở.
Bravo!

[Tykva]

[USY]

Mây mờ giăng trắng dòng sông.
Bờ đê thoải thoải thấp dần triền xanh.
Rặng cây nghiêng bóng soi hình,
Một mình ta lại một mình đơn côi.

Bụi bờ gom mấy cành rơi
Đem về chất lại một nơi bên bờ.
Nhen lên đống lửa chiều tà,
Khẽ ngồi mơ mộng hồn ta yên bình.

Men bờ lội nước theo dòng
Sẽ sàng ta hẳn chân trần bước đi,-
Xa xa ánh lửa lập lòe
Biết rằng mái ấm đang kề ngay đây.

[hungmgmi]

Đây, mời bác dịch nhé:

СОЛОГУБ, ФЕДОР (настоящие имя и фамилия – Тетерников, Федор Кузьмич) (1863–1927), русский писатель. Родился 17 февраля (1 марта) 1863 в Санкт-Петербурге. Отец, незаконный сын помещика Полтавской губернии, был дворовым человеком, после отмены крепостного права портняжил в столице; умер в 1867, и вдова его нанялась в небогатую чиновничью семью «прислугой за все». В доме интересовались театром и музыкой, водились книги, и Сологуб рано пристрастился к чтению. Как сообщалось в составленной его женой и выверенной им Биографической справке (1915), «из первых прочитанных книг совершенно исключительное впечатление произвели Робинзон, Король Лир и Дон Кихот... эти три книги были для Сологуба своего рода Евангелием». Не менее существенно, что в отрочестве он прочел всего В.Г.Белинского («очень волновал и захватывал»), затем Н.А.Добролюбова и Д.И.Писарева. Н.А.Некрасова знал почти всего наизусть, в отличие от не столь занимавших его А.С.Пушкина и М.Ю.Лермонтова. Под знаком обостренно-личного восприятия Некрасова, чей настрой вполне отвечал сосредоточенности Сологуба на горестном ощущении «злой судьбы» бедняка, сложилось его представление о поэтическом творчестве, в 1880-х годах скорректированное с оглядкой на С.Я.Надсона и Н.М.Минского («В этой песне не звуки, лишь стоны одне, / В этой песне не мысли, лишь вопли страданья»).
Пройдя после приходской школы и уездного училища ускоренную педагогическую подготовку в Учительском институте, девятнадцатилетний Сологуб отправился с сестрой и матерью, предоставленными его попечениям, преподавать математику в глухую провинцию – в городок Крестцы Новгородской губернии (1882–1885), в Великие Луки (1885–1889), наконец в Вытегру (1889–1892). Учительствовал он усердно и даже написал учебник по геометрии, однако не считал школьное преподавание достойным себя занятием. Стихи он писал с 12 лет, и, как гласит Справка, «в юном поэте созрела твердая уверенность в своем призвании, в заложенных в него поэтических возможностях». Долгое время такая уверенность особых оснований не имела – за все годы пребывания в провинции Сологуб опубликовал в «журнальчиках» около десятка стихотворений; но с начала 1890-х годов положение стало меняться.

В 1891, наездом в столице, Сологуб свел знакомство с Минским, которого высоко чтил и даже через двадцать лет называл «идейным единомышленником». На его суд была представлена большая подборка стихотворений Сологуба (несколько сотен), и они пришлись весьма кстати. Поэты Минский, Д.С.Мережковский и З.Н.Гиппиус, критик А.Волынский и издатель Л.Гуревич были заняты преобразованием бывшего народнического журнала «Северный вестник» в духе «глубоко современного внутреннего перерождения» (Мережковский), манифестом которого был трактат Минского При свете совести. Мысли и мечты о цели жизни (1890) – по мнению его рецензента Вл.Соловьева, симптом «общей душевной болезни нашего времени». Живой иллюстрацией к этому трактату могли послужить стихи Сологуба 1880-х годов: их некрасовско-надсоновская тематика оформляется как философская под очевидным воздействием А.Шопенгауэра, в полной мере сказавшимся уже в 1890-е. Позднее Волынский даже окрестил Сологуба «подвальным Шопенгауэром», явно имея в виду Записки из подполья Ф.М.Достоевского: Достоевский был любимейшим автором Сологуба, и характерно, что его религиозный пафос Сологуба ничуть не затронул, зато превращение «униженных и оскорбленных» в «подпольных» пакостников и озлобленных мечтателей, склонных к солипсизму, стало его универсальным сюжетом, лирическим, эпическим и драматическим. Все это вполне типично для декадентского мироощущения, и у Сологуба декадентство как нельзя более органично: оно оказывается новой ипостасью его социальной обездоленности, возведенной во вселенский масштаб и в метафизическое достоинство. Действительность обличается, отвергается и изничтожается; на ее месте возникает образ мироздания, в котором безраздельно царят «ложь и зло», в основном соответствующие «воле и представлению» Шопенгауэра. В этом ключе в 1890-е годы определяется потенциальное содержание и разрабатываются мифологемы (большей частью квазирелигиозные) творчества Сологуба.

С 1892, переселившись в Петербург и продолжая преподавать в школе, он становится постоянным и плодовитейшим сотрудником «Северного вестника», где получает и свой «аристократический» псевдоним: им стала изуродованная для юридической безопасности известная графская фамилия. Стихи его обильно печатаются во многих петербургских журналах и газетах; он пишет «множество рецензий, заметок и статей» (в частности, ведет в 1894–1895 в «Северном вестнике» обозрение Наша общественная жизнь), заканчивает и печатает в 1896 первый роман из провинциальной учительской жизни Тяжелые сны; с 1892 работает над вторым романом, где жизненный материал и тематика первого переоформляются под знаком бесовщины и в образах «пляски смерти». Выходят его сборники Стихи. Книга первая (1896) и Тени. Рассказы и стихи (1896). (Высоко оцененный З.Гиппиус рассаз Тени был принципиальной декларацией отторжения художественного творчества от действительности, его заведомой никчемности). Как правило, Сологуба причисляли к зачинателям поэтического символизма, поскольку он выступал рядом с ними на страницах периодических изданий и пользовался среди них особенно высокой репутацией. Но, как замечает Волынский, Сологуб лишь «примыкал к ним», и добавляет: «...я лично не видел ничего символического в поэзии Сологуба... Это был не символист, а декадент в самом высоком смысле слова». При некоторой общности умонастроения существенные различия между Сологубом и символистами выявились в период его наибольшей популярности – в 1905–1914 и после 1917. Однако во время общественного подъема начала 1900-х и Минский, и Мережковские, и Бальмонт, и Белый, и Сологуб занимали близкие позиции на левом фланге революционных событий. При этом Сологуб, принципиальный богоборец, был гораздо последовательнее соратников: в его понимании вся действительность была игралищем злой воли, являющей миру двусмысленный образ Богодьявола («Змий, царящий над вселенной»), и вся подлежала изничтожению: «подвиг... поэта в том, чтобы сказать тусклой земной обычности сжигающее нет; поставить выше жизни прекрасную, хотя бы и пустую от земного содержания форму». В итоге «славнейший подвиг и величайшая жертва – подвиг, приводящий к смерти, жертва жизни».

Разрушительный, богоборческий пафос вдохновляет бесчисленные «зажигательные» стихи Сологуба, появлявшиеся в сатирических журналах революционной поры «Зритель», «Сигнал», «Молот», «Вольница» и др. и отчасти собранные в его пятой книге стихов Родине (1906), а также его пропагандистские Политические сказочки (1906) – «жалящие пародии на духовенство и власть» (А.Белый). Своеобразную поэтическую экспозицию борьбы с реальностью мира представляют собой его самые знаменитые, шестой и седьмой стихотворные сборники Змий (1907) и Пламенный круг (1908). Его статья Я. Книга совершенного самоутверждения (1907) стилизована под библейские пророчества; программная поэма называется Литургия мне (1908).

Сологуб выдвинулся в первый ряд литераторов и стяжал всеобщее читательское признание после публикации его законченного в 1902 второго романа Мелкий бес, появившегося в 1905 в журнале «Вопросы жизни», а затем (1907) вышедшего несколькими изданиями и прочитанного, по словам Блока, «всей образованной Россией». Роман был воспринят как своевременное объяснение торжества реакции; мистификация обывательской стихии превращала российскую провинциальную действительность в некую дьяволическую свистопляску. Неподвластны ей оказывались лишь потаенные эротические игры отрока и отроковицы. Эту тему продолжают опубликованные в альманахах и сборниках новые романы Навьи чары (1907–1909) и Дым и пепел (1912–1913), в значительно переработанном виде объединенные под названием Творимая легенда и занявшие три последних тома 20-томного собрания сочинений Сологуба, законченного в 1914. Здесь всевластию обывательщины и мятежному разгулу противопоставляется апофеоз оторванного от действительности и сопричастного смерти творческого воображения. Скандальный успех романа был обусловлен его нарочитым эротизмом, критика это произведение единодушно осудила. В предвоенное время в центре внимания оказывается драматургия Сологуба, в которой мифологические и фольклорные сюжеты служат проповеди его излюбленных философических идей: трагедию Победа смерти (1907) ставит в театре Комиссаржевской В.Э.Мейерхольд; «пьесы-буффонады» Ночные пляски (1908) и Ванька Ключник и Паж Жеан (1908) – Н.Н.Евреинов.

Война и революции 1917 отодвинули творчество Сологуба далеко на задний план. Падению его славы и престижа способствовали его обильные ура-патриотические журнальные стихи, отчасти собранные в книге Война (1915). Февральскую революцию он восторженно приветствовал, большевистское переустройство действительности воспринял как очередное торжество зла и лжи, противопоставить которому можно было лишь упорное художественое творчество, что он и пытался делать в поэтических сборниках, включавших преимущественно новые стихи, – Одна любовь (1921), Фимиамы (1921), Свирель (1922), Чародейная чаша (1922), Великий благовест (1923). Выходили они ничтожными тиражами и никакого читательского интереса не вызывали. «Его никто не знал. Его нигде не ждали... Жизнь отвергала его», – вспоминал будущий председатель Союза советских писателей К.Федин. В Справке (1915) сообщается, что «прилежная работа над стилем и языком склоняла Сологуба» к художественному переводу. До войны ему особенно удались переводы драм Г.Клейста, осуществленные совместно с женой, переводчицей и критиком Ан.Н.Чеботаревской (1876–1921), а также стихотворения П.Верлена (1908) – итог 17-летней работы. В 1923 его переводы из Верлена вышли в дополненном и переработанном (далеко не всегда удачно) виде. Большей частью он переводил с французского и немецкого. Кандид Вольтера и роман Мопассана Сильна, как смерть и поныне печатаются в его переводах.

Оценивая творчество Сологуба через десять лет после его смерти, В.Ходасевич писал: «Вероятно, от Сологуба останется некоторое количество хороших и даже очень хороших стихов... В пантеоне русской поэзии он займет приличное место – приблизительно на уровне Полонского: повыше Майкова, но пониже Фета». К этому можно добавить, что около трети его стихотворного наследия до недавнего времени оставалось неопубликованным, а опубликованным стихам самые придирчивые критики не отказывают в своеобразии поэтической структуры, особой музыкальности и ритмическом богатстве.

Умер Сологуб в Ленинграде 5 декабря 1927.
Còn trang này nữa, có đủ tiểu sử và các sáng tác thơ, văn, truyện của ông...Em lần đầu nghe nhắc đến bác này, nhưng có vẻ...thinh thích.Mong bác Bí dịch đôi dòng tiểu sử của ông cho mọi người cùng hay, và kiếm đôi bài...ngăn ngắn ta dịch dọt giải trí cho vui:
http://sologub.narod.ru/