NGÀY MAI 19/8/2005,TRÒN 14 NĂM CUỘC CHÍNH BIẾN Ở LIÊN XÔ.

hungmgmi

Ngày mai,nhân dân ta kỷ niệm tưng bừng 60 năm Cách mạng tháng Tám-chiến thắng quan trọng dẫn đến sự thành lập của Nhà nước công nông đầu tiên ở châu Á.Một ngày vui cho cả dân tộc chúng ta.
Ngày mai,có lẽ ở nước Nga và những mảnh vỡ của Liên Xô ngày nào,sẽ còn những người nhớ lại,vào đúng ngày này mười bốn năm về trước đã xảy ra một sự kiện như giọt nước làm tràn ly,là một trong những nguyên nhân chính thúc đẩy sự sụp đổ của Liên bang cộng hoà xã hội chủ nghĩa xô viết-Nhà nước công nông đầu tiên trên thế giới.Một ngày không vui,hẳn thế,với rất nhiều người cộng sản .
Đó là cuộc đảo chính bất thành của những người"bảo thủ" trong giới lãnh đạo Liên xô ngày ấy,đứng đầu là phó tổng thống G.Ianaev,nhằm hạ bệ tổng thống M.Gorbachov lúc đó đang hoang mang với cuộc cải tổ bất thành.
Có lẽ không cần phải nhắc lại 3 ngày lịch sử đau buồn đó nữa.
Liên tiếp 3 năm liền, trung tâm nghiên cứu dư luận xã hội toàn Nga (ВЦИОМ) đã phỏng vấn mọi người về sự kiện 19/8/1991,thu được kết quả như sau,mòi bà con tham khảo:
45 phần trăm người được hỏi (trong năm 2001-2004)cho rằng đây là cuộc đấu tranh quyền lực giữa các nhóm lãnh đạo trong Đảng.Khoảng 25-26 phần trăm cho rằng sự kiện 1991 đó là thảm hoạ mang tính huỷ diệt đối với đất nước và dân tộc.Chỉ có 10-11phần trăm cho đó là chiến thắng của dân chủ,kết thúc chính quyền của ĐCSLX(Theo http://www.strana.ru.)
Những con số lạnh lùng cũng nói lên được nhiều điều
Năm nay,báo chí Nga không nhắc nhiều đến sự kiện 19/8/1991 nữa,có lẽ người ta đã quá mệt mỏi với những câu hỏi Tại sao rồi. Chúng ta cũng không đặt một câu hỏi nào nhân ngày này,chỉ nhắc lại một chút lịch sử của vùng đất rộng lớn,từng chiếm tới 1/6 diện tích địa cầu.
Chẳng phải là điều nên làm sao,khi chúng ta đang tiếp tục trăn trở với mảnh đất ấy?

danngoc

Em nhớ lại khi ấy, mình mới 16 tuổi. Đám CS già SG hồi ấy hoang mang, chẳng biết thế nào khi nghe Gorbachov bị lật. Lý do trước đó nhiều người kỳ vọng vào một phép màu sẽ vực dậy hình ảnh LX. Riêng em đã cảm thấy có lẽ Gorkie đang bị đám CS bảo thủ lật. Và em đã đúng.

Riêng về cuộc chính biến, theo em đó là lẽ thường trong lịch sử nước Nga, lịch sử vĩ đại nhưng vô cùng đẫm máu. Do vậy, không thể trách ai, chỉ biết số phận nước Nga là thế đó. Những năm sau này, Eltsin đã lèo lái nước Nga tả tơi qua bao sóng gió, cương quyết trấn áp những âm mưu phục hồi quá khứ. Ông đã giúp nước Nga thoát khỏi cảnh tan nát như sau năm 1917 (tất nhiên năm 1917 nước Nga Sa hòang tan nát be bét, và sau đó khôi phục lại dưới những bàn tay cứng rắn, nhưng quy mô nhỏ hơn nhiều so với năm 1914). Vô cùng cám ơn Eltsin.

Ý kiến nhân dân chẳng nói lên được gì.

Tai sao trí thức Vn ta lại trăn trở vì nước Nga, dù chẳng có mối liên hệ mật thiết nào về quyền lợi? Phải chăng vì chúng ta luôn đi tìm một đấng Tối cao, một người anh, người cha tinh thần trong đời? Hay chẳng qua đó là do sự tự ti cố hữu VN? Hay đúng hơn, là vì hai nền văn hóa có một điểm chung vô hình?

hungmgmi

Anh là trí ngủ, không phải là trí thức đâu Dân ơi, đừng nghĩ sai mà tội nghiệp.
Chẳng biết chú thế nào, chứ anh nghĩ đơn giản là còn lâu các trí thức và các trí ngủ xứ ta mới quên và thoát ra khỏi cái bóng của nước Nga . Cũng chẳng hẳn là vì mấy cái "ný do" như chú đã nêu trên đâu.Ngay cả danngoc,chẳng có căn duyên gì ghê gớm cả, cũng bị cái nền văn hoá lớn ấy lôi cuốn đấy.

SergeiVN

Một guồng máy đồ sộ mà không có những dây xích kết nối thì không vận hành được.

quachbachlong

LX đã theo mô hình như thế thì sụp đổ là chuyện không thể tránh khỏi, chỉ còn lại là sụp như thế nào, sụp theo điều khiển ít gay thương tích hay sụp tự do làm nhiều người bị thương mà thôi

hungmgmi

Nhanh thật, thế là sắp tròn 15 năm ngày chính biến. Cựu tổng thống Liên xô Gorbachov đăng đàn, tố rằng Eltsin là nguyên nhân dẫn đến sụp đổ Liên xô. Còn vai trò của mình thì...sao không thấy nhắc hả đc Chốp thân mếu?

USY

Tặng Mì Gà và các bạn quan tâm đến sự kiện này. Đây là những quan điểm khác nhau của người Nga , mời các bạn tham khảo.

ШАНС МИХАИЛА ГОРБАЧЕВА

МОСКВА. (Андрей Колесников, политический обозреватель «РИА Новости»).

Он постарел, немного раздражен, перебивает опытного интервьюера на радио, говорит ему «ты». Он не верит в то, что Советский Союз развалила неумолимая логика истории, а не члены Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП), которые в августе 1991-го затеяли смещение президента СССР. Ему не нравятся те, кто пришел после него. Он не любит Бориса Ельцина, упоминание имени Егора Гайдара, который в конце 1980-х работал на него в группах спичрайтеров и экспертов, вызывает у него ярость. Зато он запальчиво поясняет, почему ему нравится Владимир Путин.
Михаил Горбачев написал еще одну книгу. Она называется «Понять перестройку. Почему это важно сейчас». Не думаю, что книга станет бестселлером. В одном из крупных московских книжных магазинов я невольно подслушал разговор двух стариков. С раздражением, не менее ярко выраженным, чем его, горбачевское, они обсудили книгу. И, брезгливо вернув ее на полку, чуть ли не хором сказали: «Да кому он нужен сейчас!». Они думают, что именно он развалил Союз ССР. А я думаю, что они ему льстят. Михаил Горбачев – символ конца советской истории. Но первый и последний президент СССР не мог лично, усилием воли, развалить империю. Он просто соприсутствовал при ее развале. Вопрос был только в скорости и болезненности катастрофы.
В книге «Понять перестройку» Михаил Горбачев доказывает обратное. (Возможно, для этого она и написана.) «Все, казалось, сошлось в июле 1991-го, - пишет он, - Как бы завершили путь, пройденный с апреля 1985-го. Складывались предпосылки, чтобы вытащить страну из кризиса и продвинуть демократические преобразования. Поэтому 4 августа я уехал в отпуск, не сомневаясь, что через две недели в Москве будет подписан Союзный договор».
Но через две недели произошел путч, по форме – опереточный, по содержанию – трагический, ускоривший распад империи. В ГКЧП входила вся верхушка СССР, у которой не было серьезных разногласий с Михаилом Горбачевым, кроме одного – его пребывания у власти и планов подписать договор «О Союзе суверенных государств». Они считали, что договор ставит крест на существовании Советского Союза. В сущности, так оно и было: этот документ мог только продлить агонию. Взяв власть, заговорщики обнаружили, что они не могут ею распорядиться – им уже нечем было управлять. Экономики не было, финансов не было, страна, над которой они хотели властвовать с использованием режима чрезвычайного положения, растворялась на глазах. Министр внутренних дел застрелился, премьер-министр напился, министр обороны не рискнул стрелять в людей, председатель КГБ обнаружил бессмысленность своего былого могущества. Глиняные ноги гигантского колосса, гибель которого еще в конце 1980-х не могла предсказать ни одна западная спецслужба, надломились от не слишком сильного толчка.
Но Михаил Горбачев снова и снова возвращается к одной и той же мысли: Союз можно было спасти, он уже сделал для этого все, что надо. «Путч подорвал позиции президента СССР, авторитет союзной власти. А ведь к этому моменту, как я уже писал, мы вышли на новую программу партии, подошли к этапу глубинных реформ». Новая программа КПСС в то время едва ли вообще кого-то интересовала, кроме советского истеблишмента. А что же до этапа глубинных реформ…
Когда осенью 1990 года Михаил Горбачев отказался реализовывать так называемую «программу Шаталина—Явлинского», а дал команду скрещивать ее с более консервативной программой кабинета Николая Рыжкова, был упущен, пожалуй, последний шанс на начало реальных преобразований. Пришедшее в январе 1991 правительство Валентина Павлова, который потом войдет в число заговорщиков, уже ничего не могло сделать, а только пыталось тушить финансовый пожар и безуспешно затыкать все разраставшуюся дыру в бюджете. Что уж говорить о реформах, если, начиная с 1988 года, Николай Рыжков и Михаил Горбачев рассуждали о необходимости немедленно провести реформу цен, но так и не решились на нее даже два года спустя.
«Трагедия для меня лично состояла в том, что, нанеся 18 августа решающий удар по путчистам, отклонив их ультимативные требования, я сам терял шанс сохранить власть и тем самым продолжить начатые реформы», - констатирует Михаил Горбачев. Вот про то, что президент потерял власть – это чистая правда. В сущности, до самого конца, до формального акта отставки Михаила Горбачева 25 декабря 1991 года, в Советском Союзе был кризис безвластия, а сама страна существовала только на бумаге.
Михаил Горбачев – фигура трагическая. Он хотел реформировать Систему, которая не подлежала реформированию, а могла только развалиться. Именно этого он и не понял, пытаясь «понять перестройку», свое собственное детище. И не был понят страной: респонденты Фонда «Общественное мнение», отвечая на вопрос, при ком простым людям жилось лучше всего, говорят – при Леониде Брежневе (46%), Юрии Андропове (8%), Иосифе Сталине (6%), Николае II (6%). Михаил Горбачев с 2% замыкает этот список, уступая даже Борису Ельцину и Владимиру Ленину.
Такая вот драма взаимного непонимания. «Я не жалуюсь на судьбу. Хотя другим не пожелал бы такого, - пишет Михаил Горбачев, - Потери и ответ за все – расплачиваюсь до сих пор. Тем не менее, верю, что судьба была щедрой ко мне, дав такой шанс, редкий шанс».
С точки зрения вечности, свой шанс Михаил Горбачев использовал.-0-

15 ЛЕТ СПУСТЯ: УРОКИ И ПОСЛЕДСТВИЯ АНТИГОРБАЧЕВСКОГО ПУТЧА

Андрей Колесников, политический обозреватель РИА Новости

Прошло всего 15 лет с момента попытки высших чинов советского руководства сместить с поста президента СССР Михаила Горбачева – по историческим меркам срок ничтожный – а уже кажется, что эти события происходили совсем в другую эпоху. 19—21 августа 1991-го – и так-то прошлый век. Уже выросло и вступило в жизнь целое поколение, которое не может помнить обстоятельств путча. И для большинства россиян эти три горячих дня, которые потрясли Советский Союз и констатировали его развал, стали холодной историей из учебников – такой же далекой, как годы сталинского, хрущевского, брежневского правления.
Но, если следовать известной максиме Дэн Сяо Пина, который говорил о том, что итоги Великой Французской революции подводить еще рано, пока мы можем оценить только промежуточные результаты путча. Да, Советский Союз на самом деле развалился в дни переворота, то есть раньше официального календарного срока, каковым считается декабрь 1991-го. Да, неизбежным стало то, что было неизбежным – движение к рынку через «шоковые терапии» разной степени тяжести, принципиально новый геополитический расклад, изменивший представления о миропорядке, постреволюционные неразбериха и хаос, последовавший за этим период стабилизации. Но ведь и в самом деле «послепутчевое» движение России еще не остановилось, страна продолжает меняться, так что подводить окончательные итоги – куда и к чему она пришла – рано.
По своим формальным признакам попытка путча—91 сильно напоминала удавшийся «бархатный» переворот октября 1964 года, когда советская верхушка на пленуме ЦК КПСС сместила Никиту Хрущева. Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП) пытался повторить сценарий. Во всяком случае в заговоре участвовали все ключевые высшие государственные чиновники – вице-президент, премьер-министр, министр обороны, министр внутренних дел, председатель КГБ, председатель парламента, руководитель военно-промышленного комплекса, а также второе лицо в партии, главком сухопутных войск, помощник президента, начальник охраны президента… Но «хрущевский» сценарий провалился, потому что важнее всего – не внешнее сходство, а глубинные различия.
Первое. В 1964 году Советский Союз не трещал по швам, а состояние его экономики было далеко не блестящим, но не катастрофическим, как летом 1991-го. Второе. Смещавшие Хрущева могли апеллировать хотя бы к какой-то легитимности своих действий – все-таки пленум Центрального комитета снимал с должности своего первого секретаря. А вот в 1991-м ни о какой легитимности речи не было. Что, кстати, признавал искушенный юрист, председатель Верховного Совета Анатолий Лукьянов, который поддержал путчистов, но «условно» - 26 августа должен был собраться советский парламент и подтвердить или не подтвердить законность действий ГКЧП. А комитет был органом неконституционным. Переворот готовился в КГБ и методами госбезопасности – предполагалась некоторая безоглядность и, в случае необходимости, жесткость действий. Во всяком случае, едва ли не самой главной фигурой в многолюдном составе ГКЧП был председатель КГБ Владимир Крючков, собиравший заговорщиков еще 5 августа на так называемом объекте АБЦ. Но ситуация складывалась таким образом, что путчисты сами не решились на крайние действия. В историю вошла фраза министра обороны Дмитрия Язова: «В людей стрелять не дам!».
Конечно, путчисты рассчитывали на поддержку не только консервативно настроенной антигорбачевской элиты, но и на позитивный отклик народа. В «Обращении к советскому народу» было сказано многое, что должно было пролить бальзам на души тех, кто устал от перестройки и от Михаила Горбачева: «На смену первоначальному энтузиазму и надеждам пришли безверие, апатия и отчаяние. Власть на всех уровнях потеряла доверие населения… Страна по существу стала неуправляемой… Инфляция власти страшнее, чем всякая иная разрушает наше государство, общество… резкое падение уровня жизни… расцвет спекуляции и теневой экономики… если не принять срочных и решительных мер по стабилизации экономики, то в самом недалеком будущем неизбежен голод и новый виток обнищания… Только безответственные люди могут уповать на некую помощь из-за границы».
Все сказанное было правдой. Обо всем этом высшие чиновники писали друг другу докладные записки в течение последних трех лет, с тех самых пор, когда начала разваливаться экономика и финансовая система, страна залезла в долги, подавленная инфляция переходила в открытую форму, а дефицит бюджета постепенно подбирался к двузначным цифрам. Но именно эти люди не решились на реформы, боясь потерять свои высокие посты. И именно от них народ не хотел слышать правду или неправду – что бы они не говорили. Слова уже не имели значения, потому что у большинства слишком велико было отвращение к тем, кто подписывал обращение и давал памятную пресс-конференцию. Заговорщики представляли советскую власть в ее худших проявлениях, а этой власти народ уже не хотел.
На самом деле они - путчисты - сами испугались ответственности. Они взяли власть. Но что они могли сделать с этой властью? При пустой казне, при нарастающем недовольстве народа, при дистрофии надежд на успех любых реформ? Дмитрий Язов не решился дать приказ стрелять в народ… Премьер-министр Валентин Павлов выпил столько алкоголя, что допился до гипертонического криза… Ближайший помощник Михаила Горбачева Валерий Болдин, примкнувший к путчистам, дипломатично «заболел» и лег в больницу… Практически каждый пытался найти себе алиби…
Михаил Горбачев считал, что путчисты сорвали подписание договора «О Союзе суверенных государств», намеченное на 20 августа, и тем самым спровоцировали развал СССР. Это правда и неправда одновременно. Правда, потому что Советского Союза не стало в тот момент, когда заговорщики объявили о своем замысле, а народ вышел на улицы. Неправда, потому что никакой новый союзный договор не спас бы СССР от развала, а российскую экономику от катастрофы. Документ «О Союзе суверенных государств» был лишь формой относительно цивилизованного развода с сохранением хорошей мины при плохой игре.
Историю делают люди. Но от ее неумолимого хода все равно не уйти. Даже если ты президент великой державы или всесильный глава спецслужб. Это главный урок путча, причем до сих пор не выученный. В 2003 году Фонд «Общественное мнение» задал вопрос респондентам, лучше ли жилось бы при путчистах или хуже. «Лучше», ответили 17 процентов, «хуже» -- 26 процентов. Но – главное! – затруднились ответить 56 процентов опрошенных.
Уроки истории ничему не учат – и это еще один печальный урок неудавшегося переворота, призванного спасти Советский Союз, но лишь ускорившего его распад.

hungmgmi

Cảm ơn bác USY, em thích bài thứ hai hơn bác ạ.

hungmgmi

Một số bức ảnh về cuộc chính biến xảy ra tròn 15 năm trước:
Xe tăng bảo vệ Nhà Trắng:

Xe tăng tiến vào thành phố:

Một số cảnh khác:

Tờ Ogoniok đã đăng kết quả các cuộc trưng cầu dân ý để đánh giá sự kiện 19/8 và nhận được kết quả như sau:
Năm 2006:
Đa số người dân cho rằng sự kiện này là một sự kiện bi thảm, để lại hậu quả nặng nề cho đất nước và dân tộc 36%.
39% cho đó là cuộc đấu tranh quyền lực của lãnh đạo đất nước.
12% người được hỏi không có câu trả lời.
Chỉ có 13% cho rằng đó là kết quả thắng lợi của lực lượng dân chủ, kết thúc sự lãnh đạo của ĐCSLX.

Trả lời câu hỏi đánh giá hướng phát triển của đất nước sau sự kiện 19/8/2001
44% cho rằng đất nước đã phát triển chệch hướng.
30% cho rằng phát triển đúng hướng.
26% không có câu trả lời.

Tvoyu

Комбайн Горбачева
“Я знал, что ГКЧПисты собираются в некой квартире. Но меня подвела неуместная самоуверенность”

С недавних пор каждый год в конце августа Михаил Сергеевич Горбачев уезжает из России. Ему не хочется быть в центре событий, связанных с ГКЧП 19—21 августа 1991 года. К этой дате у него свое собственное отношение.

— Михаил Сергеевич, как вы будете отмечать круглую дату — 15-летие крушения ГКЧП, начало новой эры в российской истории?
— Я никак не буду это отмечать, и никому не советую, и никого не поздравляю. В нашей истории это одно из самых трагических событий.
— Достаточно давно вы говорили, что не подали бы Ельцину руки. А сегодня?
— Если бы не Горбачев, где был бы Ельцин? Кто знает, может быть, и сегодня он все еще руководил бы Свердловским обкомом?! Он тоже играл на то, чтобы ослабить президента, расшатать лодку. Когда республики стали объявлять себя независимыми, Ельцин мог сыграть решающую роль, чтобы остановить все это. Но он уже и сам не мог остановиться… в конце концов, все закончилось путчем.
— Много говорили о том, будто вы были заодно с заговорщиками и в Форосе в столь ответственный момент истории оказались вовсе не случайно?!
— Пожалуй, в эти дни я проявил неуместную самоуверенность. Я считал, что только идиоты в той обстановке могли решиться на заговор. Страна выходила тогда из тяжелого кризиса, я в этом не сомневался. Была разработана антикризисная программа, под которой подписались все республики, кроме прибалтов, но и те заявили, что будут ее выполнять. Был готов Союзный договор. Если бы 20 августа его удалось подписать, о путче не могло быть речи. В Георгиевском зале Кремля уже были расставлены столы и стулья… Кто знает, если бы я не уехал в Форос, может, ничего бы и не было? Я сделал все что мог и был готов на все, кроме насилия, чтобы сохранить СССР.
— Кто, по-вашему, больше расшатывал ситуацию — демократы, Ельцин или коммунистические реакционеры?
— На конец 91-го года было намечено проведение внеочередного съезда партии. Разным течениям внутри КПСС нужно было размежеваться. Реакционная часть моего окружения давно вынашивала планы по отстранению меня от власти. С их подачи Сажи Умалатова выступила на съезде народных депутатов в декабре 90-го с предложением сместить Горбачева. Однако убрать меня, как Хрущева, им так и не удалось. Зато они пошли на крайность, я имею в виду путч, когда возникла угроза их шкурным интересам. Я думаю, это произошло после того, как мы встретились с Ельциным и Назарбаевым и договорились обновить руководство, вести дела в стране по-новому. Все наши переговоры записывались КГБ. Запись этой беседы, по моим данным, склонила, например, пожилого министра обороны Язова примкнуть к ГКЧП. Сначала он не соглашался, но потом Крючков дал ему послушать запись… Так что не советую верить всем этим разговорам, что они хотели спасти СССР. Они спасали свои кресла.
— А лояльные к вам спецслужбы ни о чем вас не предупреждали?
— Да, я знал, что они собирались, но воспринимал все это как подковерную борьбу и успокоился, когда мы подготовили все эти документы, о которых я сказал выше. Я не верил, что после этого они пойдут на авантюру. Хотя и знал, что заговор зреет. Это тоже было очевидно — партийные структуры саботировали перестроечные решения, генералы-ястребы выступали с угрожающими заявлениями. Но, конечно, главный просчет был в том, что мы затянули с реформированием СССР.
— Вам было страшно в Форосе?
— Нет, я в таких ситуациях всегда собираюсь. Это они испугались, мне отключили телефоны. Они без приглашения оказались на территории госдачи, благодаря начальнику Управления охраны КГБ Плеханову. Он их всех протащил. Они предложили мне “передать полномочия” — я их послал…
— Как вы считаете, ГКЧПисты понесли должное наказание за свои деяния?
— Нет! Они теперь у нас уважаемые люди. Их приглашают на высокие собрания, вручают награды. Это совсем не правильно, это опасно. Мы тем самым подталкиваем других решать государственные проблемы не демократическим путем, не по закону, а вот так — антиконституционно, силой, переворотами. Путь переворотов и расстрелов парламента не приводит ни к чему хорошему.
— Но почему члены ГКЧП так дружно кивали на Горбачева, когда заговор провалился?
— Тем самым они пытались отмыться. Тизяков тогда в буханку хлеба спрятал записку для своих соратников. Ее нашли, там было написано: чего вы, мол, признаетесь во всем, чего нюни распустили, сваливайте все на Горбачева. Этим они с тех пор и занимаются.
— Сегодня вы верите, что можно восстановить Союз, хотя бы трех славянских государств?
— О прежнем Союзе не может быть и речи. Теперь надо считаться с новыми реальностями.
— В связи с развалом СССР вы себя не вините в том, что начали перестройку?
— Я не снимаю с себя ответственности. Но без перестройки было бы еще хуже. Страна умирала без свободы. Мы стали катастрофически отставать от развитых стран в научно-технической области. Все душила одна партия, никто не мог проявить инициативу. Тотальный контроль всего и вся привел и к политическому, и к духовному кризису. Когда после Брежнева началась чехарда с генсеками, темпы развития экономики стали вовсе минусовыми. Мы оказались в другой эпохе относительно развитых стран. Когда умер Черненко, я откровенно сказал членам Политбюро, что страна нуждается в переменах, и они со мной согласились.
— Кто?
— Андрей Андреевич Громыко, например, сказал, что разделяет мою оценку.
— Значит, в сегодняшнем состоянии России виноват прежде всего распад СССР?
— И последовавшая за ним шоковая терапия. Другие развитые страны просто ограбили нас, а потом еще эта приватизация...
— Сейчас не очень модно критиковать правительство Гайдара. Все больше историков считают, что они были передовыми экономистами, которых просто не поняли. Что во многом благодаря им мы за 15 лет (невиданные в истории темпы!) построили совершенно другую страну.
— Я не в восторге от Гайдара. Он устраивал Ельцина, был послушный, и только. Можно оценивать его как новатора, но он нанес реальный урон нашей экономике. Черномырдин потом сколько лет разгребал!
— Многих удивляет, что вы, записной демократ, являетесь последовательным сторонником всех действий президента Путина...
— Без авторитарных действий в такой стране, как Россия, невозможно добиться стабильности, а без стабильности не построить демократию. Англия к ней шла 400 лет. А вы хотите получить все то же за 15? Так не бывает. Я желаю Путину успехов. Он собрал страну, спас ее от хаоса. Главный его козырь — поддержка россиян. Причем рейтинг Путина не состряпан социологическими службами, не куплен — он реальный. Но президенту стоит прислушиваться и к мнению граждан, которые его так поддерживают. Не надо забывать, что, по опросам, 70% — за прямые выборы!
— Какие изменения в жизни народа вам еще не нравятся?
— Очень плохо, что становятся платными медицина и образование. Это неправильно. Это была суть нашей системы.
— Почему на Западе вам больше верят, чем в России?
— Да, это так. В западных газетах пишут: “Когда многие в России оказались “замазанными”, Горби остался чист”. А в России в 96-м году на президентских выборах за меня проголосовал всего один роцент, потому что перемены в стране идут тяжело…
— Помимо прочего, вам в укор ставят даже южнорусский говорок и простые манеры…
— Я вырос на ставрополье, там сформировался, трудился. Кстати, я был самым молодым кавалером ордена Трудового Красного Знамени. В 17 лет я получил его за работу на комбайне. Мой отец меня обучил. Поломки в комбайне я мог определить по звуку. Поэтому простые манеры у меня в крови. Я не люблю, например, носить новые вещи. Раиса Максимовна, когда была жива, все время выкидывала мою старую одежду.
— Как вы считаете, трагические события августа 91-го подорвали здоровье вашей жены?
— Конечно, она очень сильно переживала. При жизни у многих к ней было предвзятое отношение, а когда она тяжело заболела, то стала получать сотни писем и телеграмм с просьбой простить плохое к ней отношение. Она мне говорила, что когда вернется из Германии, обязательно всем ответит… Я буду хранить эти письма всю жизнь.

Московский Комсомолец
от 19.08.2006

Элина НИКОЛАЕВА